Поле сражения
4 прочтения
Солдаты наскоро закидали ров комками глины, построились и затопали обратно к тюрьме. За ними проехали на конях Красильников, Черепахин и Анна Георгиевна, спокойная и властная.
– С-сука поганая! – сказал дед Игнат Фролке. – Ишь, как смотрит.
– До всех доберёмся, – сказал Фролка.
– Ррра-зой-дись! – проехали казаки.
Родные убитых остались поголосить и поровней сделать руками холм, припадая к непривычно длинной косой могиле.
Остальные потихоньку расходились, замешкались только те, кто хотел потом рассказать соседкам, как плакали жёны и матери.
Вдруг в городке сначала тихо, потом всё нарастая низким звуком, загудел на звоннице колокол:
– Бамм! Ба-амм! Баммм!
Тревожно и жутко было слышать этот звук, не улетавший ввысь, а катившийся по земле волною, чтобы разбиться здесь о Моряну и застыть на лицах людей.
– Бамм! Ба-амм! Баммм!
– Никак пожар? – всполошилась нарядная бабёнка из зрителей. – Ой, побегли, горим!
– Да не ори! По убиенным звонят, – перекрестился дед Игнат.
– Нет, нет – пожар! Народ зовут. Побегли!
Многие из тех, что ушли от Моряны раньше, были уже у церкви. Задирали кверху головы, гадали, кто этот смельчак, взявшийся отзвонить убитых, признавали в звонившем отца Анисима и ахали:
– Осрамил батюшка священный сан – на колокольню сам попёрся!
– Поп рехнулся. Вот беда!
Подскакали к церкви казаки, закричали, призывая звонившего слезть, но тот не мог их услышать.
Обрюзгший бородатый поп в синем подряснике бил и бил в большой колокол, не видя и не слыша, что творится внизу.
Толстомордый безусый казак, похожий на бурята, видно, из забайкальских гуранов, выстрелил из карабина в малый колокол.
– Дзинннь! – отозвался на удар пули колокол.
Отец Анисим удивлённо взглянул на него, а потом посмотрел вниз, на паперть.
– Что-о? Страшно-оо? То-то, ироды! – закричал поп сверху. – Бог услышит! Не простит разбою! Трепещите, нечестивые!
– Тресь! – хлестнул выстрел.
Сложившись перочинничком, отец Анисим дошёл до края подколокольного настила и кувыркнулся вниз.
– Бей, бабы, казаков!
– За мной, рысыо-уу!..
Сбили казаки двух баб, ускакали.
К мёртвому попу не пробиться.
Быть беде. Нечто можно стрелять по божьему храму?
Не к добру это. Тяжкий грех.
Не продержится долго эта власть. Судный день грядёт. Готовьтесь, люди!
Кончалось в Приленске лето восемнадцатого года. Проплакали ненастья – после ненастья три ненастья, ударили утренние заморозки – после инея три инея.