Поле сражения
6 прочтений
Над падью носятся дурманящие запахи свежего сена, сверкочут кобылки, глухо звенят косы о лопатки, гребнистыми волнами поднялись на прокосах шуршащие валки – после обода все грести кинутся, надо успевать. Привычно мельтешат в руках у баб легкие грабли, прыгают из-под ног мокрые холодные лягуши, чикотится упавшая за пазуху травинка. Замаешься, упадешь на валок, и закружится над тобой белесая синь неба, голубая и бездонная, сразу вспомнится что-нибудь хорошее, и поневоле улыбнёшься.
– Ты чё, девка, ай зачикотало под ложечкой, что парень объявился?
– Ты, Марья, тоже скажешь! Нужон он мне!
– А то не нужен? Все мы грешные.
– Хоть кого люби, а всех заманывай, такое твоё девчачье дело. Потом жалеть будешь, бабой станешь. Вон, смотри, как рыжий старается.
Фролка косил неважно: будто палкой лебеду сшибал. Поднимал литовку выше плеча и с размаху бил ей по траве. Оттого прокос не получался, и оставалась на нём стоячая осока.
– Гляди, парень, – кричал ему Степан, Марьин муж, – пымают бабы, за энто самое привяжут!
Степан сухомослый, но жилистый.
Фролка огрызается на насмешку, но не шибко – силов нет. Проклятая литовка за час измотала до дрожи в коленках, а бросить её оземь не хватает решимости.
Нюрка встала, отряхнулась и пошла к нему.
– Ты не так, силой не возьмёшь. Вот так поставь литовку, и кругом, и кругом! Она сама косит, только траву ей кажи.
Нюрка с ловкостью бывалого косца прошла несколько сажен, выровняла прокос, остановилась, спросила:
– Чё там у нас нового? Рассказал бы чё.
– А чё рассказывать? Не знаю я ничё.
– Так говорят же о чём-то люди?
– Я на ухо тугой, не прислушиваюсь… Вот всех, кому восемнадцать, в солдаты берут. Я сюды сбежал. Найдут нобось…
– У соседей цыпушки вывелись, – осклабился Фролка. – Ты толком спрашивай, чё надо! Про мать я уже говорел: жива, здорова.
– Тебя уж и не вспроси ни о чём! – рассердилась Нюрка. – Дурак какой-то.
До вечера она ему больше слова не сказала. Греби много и разговаривать некогда, да и знала, не вытерпит Фролка, сам все новости выложит, чтоб подмасляться как-нибудь. А хотелось ей узнать только одно: в Приленске ли сейчас Александр Дмитриевич.
Но вечером Фролка был неразговорчив. Пришёл, упал и лежал, боясь шевельнуться.