Поле сражения
6 прочтений
– Ну, не скучайте! – крикнул Фролка покосчикам и пошёл по травянистой дорожке невысокий, с засохшей ромашкой в картузе.
– Пропадёт парнишка, – вздохнула Домна.
– Шибко хорошая парнишка, – поддержала её Дора, – жалко, однако, будет.
– Вот сволочь, – сказал Степан в адрес хозяина, – насчёт жратвы так и не заикнулся. Не спешите! А у нас дети на суседей оставлены. Пошли косить!
Нюрка смотрела, как исчезают в зелени леса всадники и Фролка между ними, но не они занимали её сейчас. Мир как будто перестал существовать – с его солнцем, шумом листвы, голосами птиц и людей.
– Пойдём, пойдём, Нюра! – трясла её за рукав Марья. – Вернётся, никуды не денится твой рыжий…
Когда с покосом управились, Нюрка потребовала расчёт.
– А то поработай ещё, – предложил Сократ Болдонович (работников он всегда рассчитывал сам).
Нюрка отказалась. Улаханов долго щелкал костяшками счёт, перекидывая их с одной стороны на другую, потом тряхнул ими, сказал:
– Двадцать три рубля, восемь пудов хлеба, туес масла.
– Я же три месяца с лишним работала, – сказала Нюрка. – Вы обещали десять пудов.
– Ты хорошо работала, но не четыре месяца, как договаривались, а три и полторы недели. Вот тебе ещё пять рублей за хорошую работу. На будущий год обязательно приходи ко мне. Ты девушка справная, работящая. Сейчас хлеб как раз отправляю в уезд, садись с ними, до самой избы довезут.
Дорогой Нюрка даже всплакнула. Не от того, что заработала мало, а от того, что вроде обманули её: деньгами дали больше, а хлеба недодали, а деньги ноне совсем подешевели.
– Не надо плакать, зачем плакать? – успокаивал и возница бурят. – Кого дивить, дочка? Каждый год нас обманывают, привыкли уже никак…
На следующий по возвращении в Приленск день Нюрка встретила в лавке Матрёну, кухарку Машариных.
– А правду болтают, будто твой молодой хозяин с Черепахиной снюхался.
Матрёна удивлённо посмотрела на неё.
– Ты чё, девка, с ума сдурела? Кто болтат-то?
– Фролка Бобров говорел, будто ты сказывала.
– Да ты чё, грех с тобой? Вот наврут-то! Никогды ничё не говорела.