Поэтому приходится колоть куда-нибудь еще: например, в ногу. И голень Эндрю это подтверждала.
Насколько помнил Чингисхан, Эндрю покупал героин у того парня с голосом Рода Стюарта. По его словам, Эндрю мог колоться почти без ущерба для трудоспособности и легкости в общении."
"– Это не такая уж и редкость, как многие думают, – говорил Хан. – Но когда Лихач от кого-то узнал, что парень-то из полиции, хотел его застрелить. Думал, он собирается нас сдать. Но мы отговорили. Ведь этот парень столько лет был чуть ли не лучшим клиентом Лихача! Не торговался, всегда исправно платил, все чин по чину, никакого тебе трепа или еще каких глупостей.
Никогда не видел, чтобы абориген так славно покупал наркотики. Черт, да я вообще лучше покупателей не встречал!
Он ни разу не видел и не слышал, чтобы Эндрю разговаривал с Эвансом Уайтом.
– Уайт с частными клиентами не работает, он оптовик – и точка. Хотя я слышал, он приторговывал на улице в Кингз-Кросс. Не знаю уж зачем – он и так хорошо зарабатывает. Но он уже бросил это дело – слышал, у него возникли проблемы со шлюхами.
Чингисхан говорил откровенно. Откровеннее, чем требовалось, чтобы спасти свою шкуру. Можно было подумать, это его забавляет. Наверное, понимал, что раз кто-то из коллег Харри – их клиент, ареста можно не опасаться.
– Передавай ему привет. Скажи, мы его ждем. Мы же не злопамятные, – ухмыльнулся Хан. – Кто бы они ни были, они всегда возвращаются. Всегда.
Харри вошел в спальню. Лебье без особого энтузиазма копался в белье и бумагах.
– Нашел что-нибудь? – спросил Харри.
– Ничего особенного, а ты?
– Ничего.
Они посмотрели друг на друга.
– Пошли отсюда, – сказал Харри.
Начальник охраны театра Сент-Джордж сидел в столовой. Даже можно было поверить, что он спокоен. Харри он запомнил с прошлого вечера.
– Н-наконец-то меня перестали спрашивать и д-докапываться, как все это было. Тут ц-целый день вертелись журналисты, – сказал он. – И еще ваши эксперты. Н-но они просто работали и нас не т-трогали.
– Да, работа у них еще та.
– Д-да уж. Ночью не мог заснуть. Потом жена д-дала мне снотворного. Никому такого не пожелаешь. Но вы-то люди привычные, а мы…
– Ну, то, что случилось здесь, и мы видим не каждый день.
– Н-не знаю, смогу ли я теперь войти в ту комнату.
– Ничего, оклемаешься.
– Д-да нет. Я уже д-даже реквизиторской ее не называю. Просто «т-та комната».
– Время лечит, – утешил его Харри. – Уж я-то знаю.
– Н-надеюсь, констебль.
– Зови меня Харри.
