– Узнать, давал ли Эванс Уайт распоряжение убить Ингер Холтер, кому он его давал и почему.
Человек на койке попробовал рассмеяться, но вместо этого зашелся кашлем.
– Не знаю, о чем ты говоришь, коп, и думаю, ты сам этого не знаешь.
– Как плечо? – осведомился Харри.
Глаза человека на койке стали вылезать из орбит.
– Только попро…
Харри достал из кармана шпажку. На лбу у человека на койке набухла синяя вена.
– Шутишь, коп?
Харри ничего не ответил.
– Ты что, спятил? Думаешь, это тебе с рук сойдет? Да если на моем теле найдут хоть царапину после того, как вы уйдете, тебя враз вышибут с твоей поганой работы!
Его голос сорвался на писк.
Харри приложил указательный палец к его губам.
– Тише, тише! Ты видишь вон того большого бритоголового дядю у двери? Может, так с виду и не скажешь, но он двоюродный брат того, кому вы вчера проломили битой череп. Он очень просил меня взять его сегодня с собой. И сейчас он заклеит тебе рот и будет тебя держать, а я развяжу вот этот бинт и воткну вот эту изящную штучку туда, где следа от нее не останется.
Потому что он остался еще с прошлого раза, помнишь?
Харри аккуратно взял его за правое плечо. Из глаз собеседника брызнули слезы, а тело била крупная дрожь. Взгляд перебегал с Харри на Лебье. Человеческая натура – воистину дремучий лес, но, когда человек на койке открыл рот, Харри показалось, что он увидел в этом лесу тропинку.
– Все, что вы можете мне сделать, не страшнее того, что сделает со мной Эванс Уайт, если узнает, что я на него стучу.
– Очевидно, так оно и было. – Я знаю, и вы знаете, что, даже если бы у меня было что рассказать, я бы все равно молчал. Так что начинайте. Но сначала дайте мне сказать: вы ищете не там! Правда, не там!
Харри посмотрел на Лебье. Тот слегка покачал головой. Харри на секунду задумался, потом встал и положил шпажку на стол.
– Поправляйся, – сказал он."
"– Hasta la vista[48], – ответил человек на койке и прицелился в него указательным пальцем.
Дежурный администратор в гостинице передал Харри сообщение.
Тот сразу узнал номер участка и позвонил из своего номера. Ответил Юн Суэ.
– Мы еще раз просмотрели все данные, – сказал он. – И сделали более детальную проверку.
Часть данных была изъята из архивов спустя три года после совершения преступлений. По закону нельзя хранить устаревшие сведения. Но что касается сексуальных преступлений… на этот случай у нас есть свой, неофициальный архив. И я выяснил кое-что интересное.
