Анатолий, уже срываясь, по-кошачьему вывернулся, пальцы царапнули по холодному металлу.
Его спасло чудо, фантастическое везение. Он намертво уцепился за скобу, одну-единственную на этой стороне балки. Кем и зачем она была приварена неизвестно и неважно, но именно на ней висел сейчас Стриж. Еще не веря в происшедшее, он на секунду перевел дух, силой воли погасил дурные мурашки на теле и тошноту в районе солнечного сплетения, а потом резко подтянулся и выбросил ногу на балку. Соменок, увидев, что враг карабкается наверх, подскочил, ударил ногой в голову.
Он бил и бил, резко, с выдохом, со всей злостью, ненавистью. Но Стриж по сантиметру втягивал свое тело на спасительную твердь. Из носа хлестала кровь, губы и бровь были разбиты, левый глаз затягивался опухолью. Но он все-таки почувствовал опору и, найдя ритм, звездами рвущих его мозг ударов больше наугад, чем по расчету, поймал эту тяжелую ногу и, дернув на себя, заставил упасть врага на спину, а вторым резким и коротким движением сбросил его с балки.
Отчаянный крик больно резанул по нервам и оборвался еле слышным мягким ударом и тишиной. Слышны были только крики чаек, шум прибоя, да где-то вдалеке забивали сваю в подтаявшую землю.
Первым лицо Стрижа увидел Семен. Среагировал он мгновенно — развернулся и врезал ближайшему к нему блатарю по морде. Вспыхнувшая грандиозная драка прикрыла синяки и ссадины Стрижа, а тело Соменыша списали на самоубийство.
Было это ровно пять лет назад. Так он отметил половину своего срока.
13
Зато не спалось этой ночью Мураю.
Утром он собрал всех свободных от дежурств «кентавров» во дворе своего дома, сам вышел на крыльцо. С тех пор, как он снова сел на иглу, Мурай перестал обращать внимание на свой внешний вид. Буйная шевелюра была взлохмачена, ловко сшитый белый костюм словно пожевали коровы — он спал в нем уже три ночи, хорошая шерсть блестела пятнами — от вина и еды. Да и болтался костюм на нем, словно на вешалке, покупал его год назад, но с тех пор сильно похудел. Лицо, некогда красивое какой- то диковатой, хищной красотой, выглядело обрюзгшим, под глазами коричневели тени.
Начинал сдавать его могучий организм. Мурай умудрялся сочетать наркотики с выпивкой, и не потому, что это ему нравилось.
Просто ему нужны были эти попойки с Арифулиным и другим городским начальством, нужна была опора власти за спиной."
"Мурай обвел глазами двор. Двадцать затянутых в кожу парней на десяти ярких импортных мотоциклах молча ждали слова босса. Он отбирал их сам.
