Полет Стрижа

Стриж и Андрей — ко мне в машину, — отмахнулся Винтер.

— Это мне еще и за рулем? — возмутился Илья, поднимаясь. Потом он глянул на злосчастный банан, и его чуть не вывернуло. Хотел было Илья его оставить на столе, но мысль о том, что тяжкий труд чернокожей Африки пропадет впустую, заставила его аккуратно упаковать розоватую мякоть обратно в кожуру и засунуть остатки банана в нагрудный карман. С этими сборами он немного припоздал и догнал «девятку» только на выезде из города, да и то благодаря ее задержке у светофора.

Меж тем в машине шел интересный разговор.

— Что за спешка? — спросил Андрей.

— Окунь уезжает в Москву, вернется не раньше, чем через неделю. Надо тряхнуть его сейчас, нельзя упускать такую возможность.

— А как это сделать?

— Еще не знаю, сориентируемся на месте.

— Припугнуть?

— Пугать не стоит, но, как бы это сказать, произвести впечатление можно.

Они замолкли, каждый продумывал предстоящую ситуацию. Отвлекла их от этого промелькнувшая на встречном курсе кавалькада мотоциклистов.

Стриж сразу узнал ехавшего на первом мотоцикле патлатого байкера.

— О, Серегин крестник проехал!

— Почему Серегин крестник? — удивился Винтер.

Стриж и Андрей подробно рассказали об истории с фальшивым мотоциклом. Винтер мотнул головой:

— Серега Потехин, мастер спорта по спидвею. Совсем спился, подлец. А знаете, какой парень был! Орел, любимец города! Хорошо, что сказали, приедем обратно, позвоню, чтобы его изолировали.

Парни переглянулись.

— Что, взять и просто так вот спрятать? — удивился Стриж.

— Зачем просто так, нет. За последние два месяца резко возросло количество краж мотоциклов. Обычно этим занимались подростки, покатаются да бросят, а тут исчезают без следа, и все тут. Но вот, похоже, кончик у веревочки показался. К тому же мне не нужны случайности.

Они появились в зале ожидания минут за пятнадцать до конца регистрации рейса. Винтер, единственный знавший банкира в лицо, показал удостоверение и нырнул за стойку регистрации в отстойник.

Вскоре вернувшись, он покачал головой и рысцой пробежался по аэропорту в сторону ресторана. Заглянув в стеклянную дверь, он отошел в сторону и сказал, обернувшись к подошедшему Стрижу:

— Здесь, за столиком около окна. Жгучий брюнет в очках.

Василий Миронович Окунь не торопясь пил кофе. Он терпеть не мог топтаться в людных и душных накопителях, и всегда подходил к самому концу регистрации. В этом году ему исполнилось сорок пять.