— Но среди моих учеников за двадцать лет не было такого мальчика! Эммануил артистичен, умен, начитан!
«Кто такой Эммануил?» — едва не спросила Полина Сергеевна, но вовремя вспомнила полное имя внука.
— Вашими бы устами, — улыбнулась Полина Сергеевна. — Мне следовало бы вернуть комплимент, но я хочу сказать совершенно искреннее. С появлением вашей дочери и внучки в нашем доме стало по-другому пахнуть и по-другому звучать. Вы понимаете меня как музыкант? Дом ведь звучит. У нас были басы, басы, вечные низкие ноты, и вдруг чистые флейты, колокольчики и эти штуки, по которым молоточками бьют…
— Ксилофоны, — подсказала Ольга Владимировна, смутившаяся до слез.
— Тайка, простите, Таисия, — единственный ребенок, который выдерживает Эмкино премьерство. Сколько женской мудрости в этой маленькой принцессе! Не спорьте! — остановила она жестом готовую возразить Ольгу Владимировну. — Я вам приведу только один пример. Они играют на даче. Сугробы — в этом году зима необыкновенно снежная — детям по плечи.
Игра, затеянная Эмкой, состоит в том, что в тебя стреляют и ты должен картинно валиться на пушистый снег. Пиф-паф, убили — падаешь. Десять минут падают, двадцать, у Эмки еще не кончился набор красивых поз. И тут Тайка говорит жалобно: «Эмка, когда ты меня отпустишь? Я замерзла все время падать и умирать».
— Ах, не заблуждайтесь в отношении этой девочки! Она пройдоха, каких поискать!
— Эмку вы тоже еще не видели во всей красе.
Полина Сергеевна и Ольга Владимировна расстались очарованные друг другом.
И последующая жизнь не принесла им разочарований.
Эмку хватило на три занятия музыкой. Синтезатор долго мешался в квартире, пока его не отвезли на дачу.
Олег Арсеньевич, придя вечером домой, спросил нетерпеливо:
— И что теща?
— Выше всяких похвал.
— Преувеличиваешь?
— Нисколько. Я им завидую. Зимний день, вечер или утро… Весенний, осенний, летний… — мечтательно проговорила Полина Сергеевна. — В квартире бабушка, мама, внучка — Ольга Владимировна, Лея, Тайка… У них чисто, тихо, спокойно… Ласковые взгляды, добрые слова…
— А у нас?
— А у нас, — сменила тон Полина Сергеевна, — филиал мужской разновозрастной палаты в сумасшедшем доме или казармы.
И одна затюканная санитарка или вечный дневальный, то бишь я. Сколько раз я тебя просила убирать грязные ботинки от порога? Кому слева в углу положили коврик?
— Генералы дневальными не бывают, — улыбнулся Олег Арсеньевич.
