Политех

интересно, но зачем ты мне все это рассказал-то?

  - А затем, Вячеслав Петрович, что вчера у меня был еще один примерно такой же сон, да...

  - И чего там в этом сне было?

  - Сегодня ночью сгорит все правое крыло первого корпуса... да-да, то самое, где скульптуры колхозниц и рабочих на крыше стоят. Будет замыкание в проводке на втором этаже, часов в 9-10 вечера, огонь перекинется на занавески, а сигнализации там сроду не было, так что заметят это, когда уже поздно будет. Такие дела.

  Петрович нервно забарабанил пальцами по столу, встал, прошелся до двери и назад, потом сказал:

  - Ну и что ты предлагаешь?

  - Вы же не хуже меня понимаете, Вячеслав Петрович, что если я щас пойду к коменданту этого первого корпуса и вывалю все это как есть, то в лучшем случае посмеются и скажут, гуляй, мальчик. А в худшем сами наверно знаете, что сделают...

  - А мне ты значит не испугался все это рассказать?

  - А вы человек вполне вменяемый и разумный, вам можно.

  Петрович вторично побарабанил пальцами, покрутил пепельницу, потом закурил Родопи, предложил мне, я сказал, что не курю.

  - Ну и что ты конкретно-то предлагаешь сделать, Сорокалет?

  - Все просто, как апельсин - мы с вами вечером идем в тот корпус (одного-то меня не пустят, а с вами запросто) за каким-нибудь серьезным делом... надо придумать за каким, это важно... там, в этом корпусе, есть хоть что-то, относящееся к радиофаку?

  - Ну допустим есть.

  - Вот туда значит и идем, потом сидим и ждем начала возгорания, а потом героически все тушим и получаем плюшки.

  - А если не загорится ничего? И когда оно там начнется-то, по твоему сну?

  - После 9 вечера, точнее не понял. А не загорится, значит спокойно возвращаемся по домам, и вы можете с полным правом считать меня несерьезным балаболом всю оставшуюся жизнь. Ну сами подумайте, Вячеслав Петрович, что вы теряете, если ничего не будет? Да ничего.

  - Стоп, - резко сказал декан, - ну что ты мне тут сказки какие-то рассказываешь, не бывает таких снов в реальности, это все поповщина какая-то и голимая мистика, а мы должны стоять на твердой, так сказать, марксистско-ленинской позиции.