Полюса притяжения

Она так и не отыскала «тот самый» и, в конце концов, включила первый более-менее заинтересовавший.

Итальянская мелодрама ближе к финалу вызывает у нее несдержанный плач. Сквозь пелену слез ничего не видит, слышит лишь требовательный и взволнованный голос главного героя.

Однако гораздо тревожнее становится Янке, когда в кинокадре остается одна лишь тишина.

— О-о-о, Боже… Они прыгнули? Прыгнули? — допытывается, размазывая слезы.

А возобновив видимость, натыкается на черный экран.

— Денис… Ты зачем выключил? Они прыгнули?

Вздохнув, тянет ее к себе на колени.

— Ш-ш-ш, котенок. Иди сюда.

Она поддается. Неловко сжимает его бедра коленями и столь же скованно замирает в этом положение.

Рагнарин смеется. Кажется, рядом с ней привык не сдерживать этот порыв.

— Выдохни, Янка, — словно невзначай, заправляет пряди волос ей за уши. Оставляет на переносице легкий поцелуй. И втолковывает, будто ребенку, тихим настойчивым голосом: — Это всего лишь постановка. Не реальность.

— Какая разница? Дыши.

— Медленно. Глубоко. До конца. Не бросай. Тяни до полноты.

Яна следует советам, повторяя его показательные вдохи и выдохи. И все равно не успокаивается, продолжая между терапией допытываться:

— Знаешь. Мамочки… Денисочка… Они прыгнули… Прыгнули же?

— Мать твою, Янка, я запрещаю тебе смотреть телевизор, — так же тихо, но уже тверже произносит Рагнарин.

— Просто скажи, и закончим. Прыгнули, да?

Зная Янку, готов к настоящей истерике, но она лишь зажимает ладонью рот.

— Обними меня. Обними, Денисочка…

И он, конечно, обнимает.

Нашептывает какую-то ерунду, гладит по спине, поощряя и нахваливая необходимую для полноценного восстановления дыхания неподвижность.

— Янка, Янка… С тобой даже просмотр занудного киновыброса незабываем, — замечает он чуть погодя. — Больше никаких драм, слышишь? Лучше политику. Там хоть можно посмеяться.

— Какой циничный и черствый ты человек, Рагнарин, — возмущается девушка с коротким смешком.

Дергается, ощущая, как его руки пробираются под широкую кофту и, обжигая кожу, проходятся по спине до самого затылка.

— Почему ты без белья, Яна?

— Не успела. Думала, еще переоденусь. Но ты приехал чуть раньше и забрал меня в домашнем.

А у Шахиной, кажется, даже сердце не бьется. Мобилизуется спустя несколько оборванных секунд, на первых же ударах пугая своей силой.