– Ты хочешь меня. Смотришь пристально. Взгляд отводишь, когда я замечаю твой взгляд. А ещё ты сводишь вместе колени, как сейчас, – Данил кивает на мои ноги, а они и правда сведены вместе.
Наигранно смеюсь, выдыхаю кольцо дыма в сторону.
– Да ты Ванга, Потоцкий. А я и не знала. Будут ещё какие-то предсказания, или на этом твои таланты ясновидящего заканчиваются?
– Я констатировал факт. Не больше.
– Хреновый ты констатировщик фактов. Я тебя забыла. Не помню. Понятно тебе? – мой голос немного выше обычного, да и пофиг.
Теперь Данил усмехается. Бесит меня, как никогда. Такой самоуверенный, что можно позавидовать. И где только такие берутся на мою голову?
– Ладно, Потоцкий, давай закроем эту дурацкую тему и спишем всё на пьяный разговор?
– Я трезвый, Насть.
– А я не очень. И вообще, зачем ты сюда припёрся? Дома ждёт жена. Кроватку тебе греет, вот и вали к ней.
– Не ждёт.
– Откуда ты знаешь? Она любит тебя, дурак. Люда мне про это буквально вчера сказала.
– Как ты красиво перевела стрелки на свою подругу.
– Да уж как-то не по себе, что я сижу наедине с чужим мужем, где поблизости ни души.
– Ну вот поэтому я здесь. Стрёмно за тебя, Насть. Никогда не понимал твоих заскоков сбежать куда-то в глухомань.
– А мне так по кайфу, – вскочив со скамьи, взбираюсь вверх, минуя ряды, где когда-то восседали болельщики.
Взобравшись на самый вверх, упираюсь руками в видавший лучшие времена заборчик из тонких металлических прутьев.
Задираю голову. Закрываю глаза.
И на всё горло. Любимую песню:
“Я бы мог с тобою быть,
Я бы мог про всё забыть,
Я бы мог тебя любить,
Но это лишь игра.
В шуме ветра за спиной
Я забуду голос твой,
И о той любви земной,
Что нас сжигала в прах,
И я сходил с ума...
В моей душе нет больше места для тебя.
Я свободен, словно птица в небесах,
Я свободен, я забыл, что значит страх.
Я свободен с диким ветром наравне,
Я свободен наяву, а не во сне!”.
Чувствую, как на моей талии смыкаются сильные руки.
– Дурочка, блять. Ты же сейчас упадёшь, – рычит Данил.
Крутой манёвр и я оказываюсь повёрнутой лицом к Потоцкому.
Дыхание сбивается. Грудь вздымается часто. Облизав губы кончиком языка, я упираюсь ладонями в грудь Данила.
Головой качаю, когда его губы приближаются к моим.
– Не надо, – шепчу хрипло, но Данил не хочет слушать.
Сильнее сжав талию одной рукой, второй зарывается в копне волос на моём затылке.
Жадно припадает губами к губам. Я сопротивляюсь, не впуская в себя его язык.
– Дурочка.
