Музыка стала намного тише, танцпол опустел. Некоторые из друзей начинают собираться домой, вызывают такси.
Через двадцать минут в ресторане мы остаёмся лишь втроём: я, Лёха и Потоцкий. Лёха сидит в конкретных дровах, уткнувшись мордой в стол. Данил пытается его разбудить. Лёха бурчит в ответ что-то несуразное, размахивает руками. Когда Данил поднимает его со стула, из кармана Лёхи выпадает мобильный и падает на пол.
– Насть, помоги, – просит Потоцкий и я опускаюсь на карточки, руками шарю под столом, пока не нахожу телефон.
Оказавшись втроём на улице, Данил едва не тащит на себе Лёху. На стоянке Даня запихивает Лёху в свой “Ровер” на заднее сиденье, а мне командует сесть спереди, рядом с ним. Потоцкий – единственный, кто сегодня не пил алкоголь. В отличие от всех друзей Даня вообще редко пьёт, поэтому очень часто наутро после очередного сабантуя он нам всем рассказывает как мы чудили по пьянке.
Сев на сиденье, пристёгиваюсь ремнём безопасности. Нервничаю, когда грёбаный карабин не хочет защёлкиваться.
Заметив мои потуги, Данил разворачивается корпусом вправо и, приблизившись ко мне вплотную, помогает пристегнуть ремень.
Его пальцы задевают моё бедро. Кожа в том месте, куда он дотронулся через слой одежды, начинает гореть. Я пытаюсь игнорировать ускорившийся стук сердца, как и пытаюсь не смотреть на Данила. Но ни хрена не получается. Взгляд невольно приковывается к сильным рукам с витиеватыми венами, обхватывающими руль.
***
В салоне вкусно пахнет. Играет спокойная музыка. Прижавшись спиной к прохладному кожаному сиденью, я обнимаю себя за плечи обеими руками и засыпаю.
Плавные покачивания, лёгкая вибрация убаюкивают как ребёнка. В промежутке между сознанием и глубоким сном я запоздало вспоминаю, что нужно было попросить Данила отвезти меня домой сразу после Лёхи. Но он вроде и так это знает.
Просыпаюсь из-за неудобной позы. Шея затекла, спина болит в районе поясницы. Хочу перевернуться на другой бок и понимаю, что до сих пор нахожусь в машине.
Открыв глаза, фокусирую взгляд на лобовом стекле: упёршись бёдрами на капот, Потоцкий курит сигарету.
Повёрнут ко мне спиной. Лунный свет обрисовывает его силуэт. А я залипаю на мужественном профиле, рассматриваю его, пока меня никто не видит.
Я могу себе сколько угодно врать. Могу врать Люде и даже ему. Но сердце не обманешь, оно каждый раз волнительно стучит в груди, стоит немного задержать взгляд на Потоцком или же просто услышать его голос: низкий, иногда до хрипоты, особенно когда шепчет.
