В моём организме его так много, что меня начинают посещать подозрительные мысли: может я такой особый вид зверька, который часто не спит по ночам, а днём кофе глушит едва ли не литрами? Знаю, это всё вредно. А жить не в кайф – скучно. Как знать, может, именно сегодня – последний день моей жизни, завтра умру, так почему я не могу позволить себе быть счастливой здесь и сейчас?
На часах ещё нет девяти, а я уже сижу за ноутом. Разбираюсь с жёстким диском – так не вовремя забился файлами.
Телефон вибрирует. Бегло смотрю на экран.
Сообщение от Данила. С замиранием сердца жму на белый конверт, читаю. А там написан адрес и время. Похороны его бабушки. Это сегодня. Я по-любому приду его поддержать.
***
Ненавижу похороны. Помню ещё в детстве, когда кого-нибудь хоронили и всё село сбегалось на поминки. Большая часть людей, как мне тогда казалось, приходила просто набить своё брюхо халявным борщом. Тем, кто реально скорбел, было вообще не до еды. Мне тоже никогда не лез кусок в горло. Вся атмосфера давила тяжёлым прессом.
"
"Но сегодня я осознанно иду туда, где априори никогда не бываю. Не ради себя. Всё из-за него. Чувствую, я должна быть там и крепко держать его за руку. Я у него есть. Да, вот такая вся странная, с набором непонятных минусов и очень сомнительных плюсов.
Такси тормозит напротив ветхого забора с облупленной краской. Сердце замирает в груди. Я здесь не была десять лет.
Калитка открыта, на ней повязан рушник. Глаза уже на мокром месте, горло сжимает тисками. Но я вижу его там, во дворе, склонившегося над гробом.
И становлюсь смелой, как никогда.
Шаг делаю. В голове стучит набатом. На похоронах я не была лет пятнадцать – ровно с того момента, как сказала маме, что для меня это слишком – смотреть на мёртвого человека и оплакивающих его людей, половина из которых – вообще мимо проходящие.
Поравнявшись с Данилом, беру его за руку, наши пальцы переплетаю в замок.
Чувствую его напряжение.
Он молчит. Я тоже без слов.
Боковым зрением ловлю приближающуюся женскую фигуру. Брюнетка немного за пятьдесят.
Эффектная женщина, видно, что не вылазит из кабинета косметолога. Хмыкаю. Приблизительно такой я и представляла себе его мать: с длинными нарощенными волосами, с накачанными губами и ботоксом – везде, где только можно и нельзя.
Не выдержав её присутствия, Данил тянет меня за руку и уводит прочь. Ведёт в сад, в его самую гущу, чтоб уже через минуту скрыться за одним раскидистым деревом.
Отпустив мою руку, шарит по карманам. Нервный очень.
