Кусаю губы, а он толкается коленом между моих плотно сжатых ног, ведёт рукой по внутренней стороне бедра. Его касания точные, задевают каждую клетку.
Толкает на кровать, и я падаю лицом вниз. Не больно, но полёт достаточно жёсткий. Ставит меня на колени, а я упираюсь ладонями в постель и делаю в спине прогиб.
– Моя девочка, – со вздохом отводит трусики в сторону, касается промежности.
Его голос – двести двадцать по оголённым проводам. Плавлюсь будто воск. По телу бежит волна желания.
Звук расстёгивающегося ремня кажется оглушительным.
Шелест фольги. Разрывает зубами. Хочу обернуться и посмотреть, как он будет надевать презерватив, но на шею ложится крупная ладонь и давит, заставляя опустить голову вниз.
Быстро толкается в лоно, с таким напором, что первые секунды ощущаю боль, но вскоре дискомфорт исчезает, и я уже подстраиваюсь под его ритм. Сжимает мои волосы и тянет назад. Пусть это грубо, но сейчас мне это нравится. Наш первый раз был нежным, сейчас не очень. Но с моих губ срываются громкие стоны, тело покрывается испариной.
Значит, всё ок.
Хватаюсь за простыню, собираю её между пальцами и стискиваю до побеления костяшек.
Он наращивает темп, углубляет проникновения. Я больше не могу. Прикрыв глаза, ору как ненормальная. Оргазм проносится по мне ярким фейерверком. Он следует за мной через несколько секунд."
"Уставшие падаем на кровать. Данил ложится на спину, а я подползаю к нему сбоку и устраиваю голову на сильном плече. Он почти одетый, если не учитывать расстёгнутую ширинку на брюках, в то время как моё платье спущено до поясницы.
Закидываю ногу на мужское бедро. Играю с пуговицей на рубашке, прокручиваю между пальцев.
– И что это было? – первой нарушаю тишину.
– Соскучился за десять лет.
***
Мы проводим в загородном отеле ночь. Не в силах оторваться друг от друга, словно нам всё ещё по двадцать, занимаемся сексом с небольшим перерывом на сон и отдых.
Я не могу надышаться им. Не могу заставить себя думать о чём-то другом. В мыслях, в сердце, под кожей – везде только он.
Я в шоке, не понимаю, как так быстро Потоцкому удалось снести ко всем чертям барьеры, которые я так тщательно возводила вокруг себя все десять лет.
На тумбочке пиликает мобильный.
Убрав с плеча руку Данила, выползаю из постели. Мельком смотрю на Даню. Он такой красивый с упавшей на лоб чёлкой. Крепко спит, обнимает подушку.
От одного взгляда на него в моём животе начинают шевелиться ленивые гусеницы, которые по идее должны быть бабочками.
