– Скажи мне что-нибудь, девочка?! Не отключайся!.. Нельзя.
Я не могла говорить, лишь шептать:
– По-мо… ги…
– Все будет хорошо! Только будь со мной! – Меня подняли с асфальта, и скоро я ощутила тепло салона.
Горло охрипло от криков. Боль, казалось, теперь была постоянной. Что-то плохое происходило... Я не могла отсчитать интервалы!
– Слушай меня, девочка! – звучал надо мной голос мужа. – Держись… Я рядом с тобой! Ты в безопасности!..
Он как будто отдалялся – все дальше и дальше, а затем и вовсе превратился в эхо.
Вместо него появились другие голоса. Навязчивые, тревожные, громкие. Меня слепило при попытке открыть глаза, но я жадно искала Вадима… Пыталась разглядеть его среди лиц в масках.
– В реанимацию ее! Экстренное кесарево! Острая гипоксия плода…
– Мамочка…
Я увидела ее. Увидела родное лицо среди незнакомцев в белых халатах. И так обрадовалась! Что она рядом в этот тяжелый момент. Я даже не осознавала, что мама давно умерла. Она смотрела на меня со спокойствием, словно все хорошо. Словно все так, как должно быть.
"
"В какой-то момент я перестала чувствовать боль. Все резко закончилось и меня начало утягивать в плотную темноту. Показалось, я услышала детский плач, но очень скоро он затих, оставив мне лишь фантомное воспоминание.
– Валерий Игоревич, давление падает!
– Так, девочка, ну-ка не сдавайся!..
– Критическое состояние! Слишком много крови потеряла…
Сигнал… Сигнал… Сигнал…
Прямая линия.
.............................
Я открыла глаза и увидела над собой огромную лампу.
Как ни странно она не слепила. И вообще я не ощущала никакого дискомфорта в теле. Только легкость и спокойствие.
Сев в койке я обвела взглядом операционную. Здесь было уютно и светло, но… пусто. Весь персонал куда-то разом пропал. А еще я не слышала никаких звуков. Вокруг царила тотальная тишина.
Поднявшись с койки, я направилась к дверям и вышла в безлюдный коридор. Начала идти по нему, мимо пустых палат и окон за которыми ничего не было видно кроме света. В какой-то момент шаг замедлился.
Я увидела впереди женскую фигуру. Мама стояла у витражного окна и на что-то смотрела. Она не замечала меня, даже когда я приблизилась.
За этим межкомнатным окном находилась палата, где несколькими рядами стояли пустые медицинские кроватки. И внутри меня вонзилось что-то острое. Как напоминание или горькая эмоция. Я осознала что произошло.
– Я умерла? – спросила у матери.
Она медленно повернулась ко мне, задержала грустный взгляд и ласково дотронулась до лица.
