– Ай, умница моя.
Вот, что за отчаяние могло заставить тебя пойти на это."
"2
Эльза
Шесть месяцев спустя…
Я сидела прямо на песке. Утопая ногами в горячей сыпучей массе, смотрела на чистый горизонт бескрайнего моря и задумчиво улыбалась. Сегодня оно было очень спокойным, послушным. Лениво старалось дотянуться до меня лазурными волнами, ласкало своим шумом слух и освежало бризом.
Солнце тоже совсем не слепило, хотя ярко освещало небо и безлюдный пляж. Я часто проводила здесь время одна, но совершенно не чувствовала одиночества.
И сейчас – только умиротворение и покой внутри. После нескольких месяцев мучительных скитаний, я уже не верила, что когда-нибудь вообще смогу быть спокойной. Но все же нашлось место, в котором я чувствую себя безопасно.
Где-то послышался крик чаек и крошка в моем упругом, выступающем животе тревожно заворочалась. Я тоже почувствовала перемену в этой идеальной картине. Словно небо заволокло тучами и обстановка вмиг стала неуютной.
Кто-то нарушил наше уединение.
Волоски на теле встали дыбом, когда я расслышала позади шаги, которые заглушал песок.
Они становились все четче, ближе, но я не решалась оглянуться. Тело будто парализовало, покрылось испариной, а живот начал твердеть от тонуса.
Он остановился совсем рядом – сбоку от меня. Я по-прежнему не поднимала глаз, только мельком увидела классические мужские брюки и дорогие кожаные ботинки.
Грудь содрогнулась от всхлипа.
Накрыв живот ладонями, будто желая его защитить, я впилась взглядом в потемневший морской горизонт, чувствуя на губах соленые слезы.
Волны теперь стали злыми, пенными, безжалостно забили по воде. Я даже не попыталась просить о пощаде. Понимала, что это бессмысленно…
– Не плачь, Эльза, – раздался сверху голос Матвея, и в сердце болезненно заныло. – Рано или поздно это должно было закончиться.
От щелчка пистолета, дыхание перехватило. Внутренности сжались в комок, я зажмурилась, что есть мочи, а затем… оглушенная выстрелом, ощутила, как пуля зашла мне в висок.
…
Даже через сон я услышала свой испуганный хриплый вдох.
Резко распахнув глаза, подскочила в кровати и приложила дрожащую ладонь к груди, которую пробивал бешеный стук.
Тело покрылось холодным липким потом. Ужасные, раздирающие душу на части видения, застыли не просто картинами, но и ощущениями. Висок болезненно пульсировал, будто мне, в самом деле, пустили в него пулю! Я так же лихорадочно приложила руку к своему круглому животу и с облегчением отметила, что тонуса нет.
