Ему вдруг вспомнилась их первая встреча, когда он поклялся себе сбить спесь с высокомерной мисс Смит. Теперь вся ее гордость рассыпалась в прах, но, видя ее страдания, Рейнло чувствовал последним негодяем. Он охотно содрал бы заживо кожу Бентона.
Антония смотрела на Рейнло сквозь уродливые очки. Но на этот раз — впервые — он был рад, что глаза ее скрыты стеклами.
— Как? — вымученно произнесла она, будто даже это краткое слово было для нее испытанием.
— Я встретил Бентона в трактире. Он заговорил о тебе.
— О Боже!
Антония покачнулась и согнулась, словно ее ударили в живот.
"
"Рейнло схватил ее за плечи. Ему нестерпимо было видеть ее сокрушенной, сломленной.
— Я встретил Бентона по пути в Лондон, возвращаясь из Суррея. Никто, кроме меня, не узнал бы тебя в женщине, которую он описывал. Как он верно подметил, ты незабываема.
— Как мило. — Едкий сарказм в голосе Антонии не мог скрыть мучительного унижения. — Представляю, как вы обменялись впечатлениями. Конечно, воспоминания Бентона намного поблекли за десять лет, но ты… вы могли предложить подробности посвежее.
Рейнло не потрудился опровергнуть это обвинение.
— Антония, Бентон думает, что ты умерла.
— Женщина, которую он знал, действительно мертва.
Она посмотрела на Рейнло как на незнакомца.
— Нет, ты не мертва, — резко проговорил Рейнло, не в силах слышать обреченность в голосе Антонии. — Ты живее всех, кого я когда-либо встречал в жизни.
Казалось, Антония его не слышит.
— Вам все известно? — Закрыв глаза, она прерывисто вздохнула.
— Как вы, должно быть, смеялись.
Пальцы Рейнло впились в плечи Антонии.
— Не все. Я не знаю, кто ты.
Наконец самообладание изменило Антонии. Губы ее задрожали, глаза медленно открылись — в них блестели слезы.
— Какое это имеет значение? Вы знаете главное. Знаете, что я продажная девка.
— Антония, дорогая, — прошептал Рейнло, привлекая к себе возлюбленную и нежно баюкая.
Внутри у него завертелась бурлящая жгучая боль. Видеть Антонию страдающей было выше его сил. Обжигающей волной вскипело в нем желание защитить ее; желание, которое он всегда отказывался признать.
Рейнло скорее дал бы отсечь себе руку, чем согласился слушать, как Антония возводит на себя напраслину.
— Не говори так.
В первое мгновение Антония рванулась прочь, но почти тотчас сдалась. Подавленная, дрожащая, она обняла Рейнло и, уткнувшись лицом в его сюртук, глухо зарыдала.
Николас сдавил ее в объятиях так крепко, словно одна лишь его сила способна была удержать мир от гибели.
