Должно быть, раздевать ее — словно разворачивать чудесный подарок.
У Антонии вырвался сдавленный стон, когда ладонь Рейнло сжала ее грудь.
— Я хочу тебя, — чуть слышно прошептал Рейнло.
Его пальцы сильнее сдавили ее грудь, губы жадно приникли к ее губам. Хрипло застонав, Антония порывисто прильнула к Николасу. Шляпа, сбитая с его головы, упала между скамьями. Оторвавшись от губ Антонии, Рейнло принялся осыпать поцелуями ее шею.
Антония неуклюже сорвала с Николаса плащ и взялась за сюртук. Когда ее ладони скользнули под рубашку и коснулись обнаженной спины Рейнло, по его телу прокатилась волна блаженства.
Должно быть, войдя в карету, Антония успела снять перчатки, но охваченный желанием Рейнло этого не заметил.
С глухим рычанием он схватил Антонию за руку и прижал ее ладонь к своему восставшему жезлу.
— Николас… — прошептала Антония, прильнув губами к его горлу.
Ее пальцы сжали его жезл, и вся стойкость Рейнло развеялась как дым.
— Ммм?
Губы Антонии, легкие как крылья бабочки, прижались к его щеке, коснулись уха.
Рейнло завладел бы ее губами, если бы эти призрачные поцелуи не разжигали в нем бушующего пламени.
— Николас, нам придется прерваться. — В голосе Антонии послышались прелестные насмешливые нотки. — Карета остановилась.
— Сейчас мне нет дела до кареты, — прорычал Рейнло и, схватив Антонию за талию, прижал к скамье.
— Если кучер откроет дверь, он сгорит со стыда.
— Боб не такой болван, чтобы открыть дверь.
Рейнло уткнулся лицом в горло Антонии, с наслаждением вдыхая ее запах.
Восхитительный, пьянящий женский аромат с пронизывающей ноткой свежести. Рейнло так и не сумел распознать этот тонкий дух, присущий одной лишь ей.
— Какими духами ты пользуешься?
— Выпусти меня. Я хочу взглянуть, где мы, — задыхаясь, прошептала Антония.
— Невелика тайна. Мы возле конюшни, позади моего дома.
Антония в ужасе замерла. От ее обольстительной томности не осталось и следа.
— Я не могу войти к тебе в дом, Николас. Я думала, ты это понимаешь.
Рейнло выпрямился.
— Это самое безопасное место.
— Если забыть о слугах, — язвительно возразила Антония. — У которых, как известно, имеются глаза, уши и языки.
Рейнло ласково пригладил ее волосы. Лицо Антонии пылало от поцелуев, но в глазах читались досада и злость. Головокружительная смесь. Николас ощутил тревожное чувство. Стремление защитить Антонию, восхищение и жгучее желание бурлили в его крови.
Рейнло ничего не имел против желания.
