Рейнло впитывал ее нектар, его зубы, язык и губы изжигали страсть Антонии, доводя наслаждение до безумно- крещендо.
Антония достигла пика поразительно быстро, ошеломив Николаса. Он так долго жил в плену мучительных фантазий, что реальность, яркая, головокружительная, незабываемая, превзошла его мечты.
Он жаждал вновь доставить Антонии наслаждение, застать ее исступленно шептать его имя. Ему хотелось увидеть ее опьяненной, околдованной страстью, которую мог утолить лишь он один. Его обуревало желание овладеть ею, но, глядя на нее, трепещущую, молящую, беспомощно распростертую перед ним, он испытывал острый хмельной восторг.
— Николас… — надломленным голосом взмолилась Антония.
Ее пальцы, еще недавно яростно терзавшие волосы Рейнло, ослабев, нежно перебирали золотистые пряди.
— Николас, подожди.
Рейнло неохотно поднял голову. В глазах Антонии читалось смятение.
— Я хочу ощутить тебя внутри себя. Почувствовать, как наши тела сливаются воедино. Хочу чувствовать тебя, знать тебя одного, думать только о тебе.
Голос ее прервался, наступила тишина. Тяжело дыша, Антония устремила на Николаса обжигающий взгляд. Лицо ее исказилось. Казалось, ее терзает буря противоречивых чувств.
Рейнло медленно сел на постели, неотрывно глядя на Антонию.
Густые ресницы Антонии затрепетали, на губах показалась неуверенная улыбка.
— Я смутила тебя?
— Нет… — начал было Рейнло, но осекся. Искренность Антонии заслуживала честного ответа. — Да.
Запрокинув голову, Антония посмотрела ему в лицо. Николасу почудилось, что он заглянул в душу, сияющую в ясной синеве ее глаз.
— Поцелуй меня.
Николас подчинился, ошеломленный ее страстью, ее желанием. Антония…
Подняв голову, он увидел ее глаза, затуманенные восторгом.
— Скорее, Николас, — чуть слышно проговорила она, теснее прижимаясь к нему.
Наконец-то…
Рейнло качнул бедрами и медленно пронзил ее плоть. Казалось, время застыло, мгновение превратилось в вечность. Блаженство затопило Николаса. Это было похоже на… возвращение из изгнания. Будто в беспокойном, бушующем мире он обрел, наконец, долгожданное пристанище.
Антония затрепетала, раскрываясь навстречу ему. Лицо ее застыло, словно она, подобно Николасу, сознавала необычайную важность происходящего. Желание ревело в голове Рейнло тысячью труб: «Возьми ее, возьми ее, возьми ее». И все же поборол в себе искушение сделать еще один яростный выпад.
Антония вздохнула и повела бедрами, стремясь сделать их слияние еще полнее. Ее ладони сомкнулись у Рейнло на затылке.
