Казалось, мир постепенно отступает, удаляется.
Наверное, ему следовало сожалеть об уходе из жизни, подумал Николас. Но единственное, о чем он действительно сожалел, — что так и не сказал Антонии о своей любви. Теперь она с презрением отвернулась бы от него, но в прошлом, возможно, желала услышать, что их связь не дешевая интрижка, затеянная ради минутного удовольствия.
В том, что связывало его с Антонией, никогда не было фальши. Вот только он предал свою любовь, пытаясь сохранить верность сестре.
Жизнь — дьявольски сложная штука. Сказать по правде, Рейнло впору было вздохнуть с облегчением, расставаясь с ней.
Он покачнулся и скорее почувствовал, чем увидел, как Торп бросился к нему.
— Нет, — повторил он.
Его вновь пронзило болью, держаться прямо становилось все труднее. Он силился стряхнуть багровую пелену, застилавшую глаза.
Он должен был что-то совершить, прежде чем расстаться с жизнью. Рейнло устремил взгляд на Бентона. На лице Джона застыло выражение обреченности.
Рейнло вскинул пистолет, замер, преодолевая головокружение.
И выстрелил в воздух.
Выстрел отозвался зловещим эхом, а в следующий миг Николаса поглотила вязкая чернота.
Антония ожидала в холле, когда из своей комнаты спустится Генри, чтобы вместе с братом отправиться в Нортумберленд. Накануне они проговорили полночи, пока лорд Эйвсон, сраженный усталостью после долгой поездки верхом, не отправился спать. Антонию все еще тревожило возвращение в Блейдон-Парк, но Генри заверил ее, что опасаться нечего.
Во время долгого путешествия на север они сумеют придумать правдоподобную историю, чтобы объяснить чудесное возвращение леди Хиллиард.
Утром Касси собиралась пройтись по магазинам вместе с Мерриуэдерами. Лишь Антония и ее племянница знали, почему ей так важно продолжать показываться в свете: о недавнем исчезновении с пикника у Шериданов уже поползли сплетни, и появление Касси в обществе должно было положить конец слухам.
"
"За завтраком Касси казалась подавленной и немного капризной. Вновь и вновь возвращаясь мыслями к трагической судьбе Элоизы, она держалась с отцом непривычно угрюмо, чего тот, впрочем, не замечал. Отъезд Антонии смутил и взволновал Кассандру, хотя она была искренне рада за свою компаньонку, примирившуюся с братом. Лондон и Нортумберленд разделяло немало миль, и Касси понимала, что Антония никогда больше не станет играть роль строгой дуэньи.
