Поддерживать порядок в доме, где обитала беспорядочная толпа детей, собак и нахлебников, включая любовниц отца семейства, было весьма непросто.
В отличие от родительского дома Рейнло усадьба Пелем-Плейс казалась вымершей. Здесь царила зловещая тишина. Выйдя из погруженного в полумрак холла, маркиз направился к черной лестнице. Вот уже пять дней, как большинство обитателей дома, включая слуг, слегли с лихорадкой. Горсточка счастливцев, избежавших болезни, предпочла покинуть усадьбу, где остались больные, нанятая прислуга и маркиз Рейнло, всегда отличавшийся завидным здоровьем.
Дьявол покровительствует своим отродьям.
Два дня назад камердинер маркиза свалился с горячкой и не смог выполнять свои обязанности. Благодаря весьма необычному воспитанию Рейнло легко мог обходиться без помощи слуги, дожидаясь, пока бедняга снова встанет на ноги. Впрочем, преданный Моркомб заботился о нем с особым рвением, а сам маркиз был куда менее привередлив в одежде.
Поглядев на свои пыльные сапоги, обычно начищенные до блеска, Рейнло горько усмехнулся. Старину Моркомба хватил бы удар, если бы он увидел господина в грязных сапогах, в распахнутой сорочке и без сюртука.
Рейнло попытался было ухаживать за слугой, но Моркомб пришел в ужас, и бедняге снова стало хуже. Рейнло оставалось лишь развлекаться верховыми прогулками. Он как раз только что вернулся после лихой скачки по лесу и направлялся в спальню, чтобы смыть с себя дорожную пыль.
Хозяйка дома пребывала в добром здравии, но все ее время занимали заботы о больных, среди которых было и несколько членов семьи. Рейнло временами встречал ее, всегда встревоженную и раздраженную. Она ясно давала понять, что маркизу следовало бы покинуть дом и не отвлекать слуг, занятых уходом за теми, кто в отличие от Рейнло не в состоянии о себе позаботиться.
Но Николас притворялся, что не понимает намеков.
Впрочем, здравый смысл подсказывал ему: пора выйти из игры и вернуться в Лондон. Насколько он слышал, малышка Демарест лежала при смерти. Едва ли ей удастся выкарабкаться, чтобы Рейнло смог ее обесчестить.
Сама судьба вмешалась, желая защитить невинную овечку. Но неутоленная жажда мести теперь заботила маркиза куда меньше, чем невозможность увидеть Антонию. Поистине он оказался в безнадежном положении.
