Полночный соблазн

Факт, что идеальный Кристофер Эванс оказался сказочно богатым баронетом из Лондона, сэром Ричардом Хармзуортом, нисколько не расстроил миссис Уоррен. По совету герцога Седжмура, Дженевив немного изменила последовательность событий. По новой версии выходило, что сэр Ричард, знавший, что за фамильной драгоценностью его семьи охотится подлый Невилл Фэрбродер, приехал инкогнито, чтобы выследить негодяя, обделывавшего свои темные делишки, вывести его на чистую воду и передать властям. Однако сэр Невилл лишил его возможности обратиться к правосудию, застрелившись из-за страха тюрьмы и презрения общества.

– Ты кажешься совершенно не удивилась его визиту, – заметила девушка.

Тетя Люси отложила вязание.

– Это был всего лишь вопрос времени. Но ты так взволнована!

Дженевив пожала плечами и отвернулась.

Она была почти уверена, что им с Ричардом не суждена новая встреча. С момента ссоры от него не было ни весточки.

Все новости доходили до нее через герцога Седжмура, передававшего ей со слугами записки. Так она узнала, что власти сошлись во мнении, что лорд Невилл покончил с собой.

Никаких других версий выдвинуто не было. Полиция пыталась разыскать Гринграса, но тот бесследно исчез. Благодаря лорду Холбруку общество узнало о преступной деятельности Фэрбродера. Свет ужаснулся, посудачил и единодушно признал самоубийство негодяя закономерным. На Ричарда Хармзуорта или Кэмерона Ротермера герцога Седжмура не пало ни единого подозрения.

Дженевив тщательно изучала теперь каждую столичную газету в поисках любимого имени.

Порой фамилия Хармзуорт всплывала в связи с расследованием делишек Фэрбродера, но куда чаще писали о блестящих появлениях Ричарда на приемах и собраниях клубов. Воспоминания о проведенном вместе времени отступали и все больше казались выдумкой.

Она с самого начала не верила в возвращение Ричарда, а потом эта мысль и вовсе стала казаться кощунством. Дженевив была дочерью простого викария, бедной девицей. Быть может, раньше она и думала о себе, как об особенном человеке – смелом, верящем в себя, презирающем общественное мнение, талантливом ученом.

Похоронив мечты о научной карьере, она превратилась в унылую влюбленную дурочку, растерявшую остатки самоуважения.

Что ж… Ричард ничего ей и не обещал. Дженевив не могла винить его в том, что он дал ей ложную надежду или позволил строить планы на будущее. Но она любила его всем сердцем, и надежда, пусть даже призрачная, теплилась в глубине души, словно робкий цветок, пробившийся сквозь иссохшую почву.