Полночный соблазн

Дженевив встала, заставляя себя двигаться неторопливо, без суеты, положила на подоконник розового слона и с гордо поднятой головой прошла мимо Кристофера Эванса к двери. По пути она поймала странный, неодобрительный взгляд лорда Невилла.

Почему каждый мужчина в этом доме пытался подкараулить ее в моменты слабости? Как будто она совершала что-то предосудительное, например, танцевала голой в таверне или целовалась с женатым мужчиной в церкви.

Но даже зная, что не сделала ничего постыдного, Дженевив умирала от стыда.

Как ни странно, лорд Невилл вышел из гостиной следом за ней. Догнав Дженевив на лестнице, он схватил ее за руку. Девушка почувствовала исходивший от него неприятный запах и попыталась с возмущением отдернуть ладонь, повернувшись к лорду Невиллу всем корпусом. Дверь в гостиную плавно закрылась, погружая лестницу в полумрак. Лицо мужчины показалось ей враждебным.

До чего же она стала нервной! Вторжение вора превратило ее в истеричку.

Дженевив вновь попыталась отдернуть руку.

– Скажу вам прямо, мне не нравится этот человек, – негромко сказал лорд Невилл. – Что-то в нем внушает мне подозрение.

– Но папе он нравится. И ведет себя учтиво, – пробормотала Дженевив.

Она понятия не имела, почему защищает Кристофера Эванса, вместо того чтобы согласиться с лордом Невиллом.

– Ваш отец силен в науке, но плохо разбирается в людях. К тому же восхищение мистера Эванса льстит его самолюбию.

– Сомневаюсь, что он замышляет неладное, – солгала Дженевив.

– Но мы не можем быть в нем уверены. – Губы лорда Невилла неприятно искривились. – А почему он назвал вас по имени?

Ее щеки зарделись. Она надеялась, что в темноте румянец останется незамеченным.

– Но это оскорбительно. Мистер Эванс должен уехать, пока его поведение не скомпрометировало вас.

Дженевив могла согласиться с лордом Невиллом во всем, кроме одного: он не имел права судить гостя, поскольку не был связан с ней родственными узами. Она выпрямилась и резко отдернула руку.

– Уж не хотите ли вы сказать, что я дала мистеру Эвансу повод? – В ее голосе звенел лед.

Плечи лорда Невилла странно поникли, и Дженевив поняла, что поступила правильно, избрав тон оскорбленной добродетели.

– Дженевив, вы благочестивая женщина.