Полночный вальс

– Добрый вечер, Персефона.

– Прости, что побеспокоила тебя, но я никак не могла заснуть. Я вспомнила, что сегодня ты была в книжной лавке и подумала, что, возможно, смогу одолжить у тебя что-нибудь почитать.

– Разумеется. – Белл метнулась в комнату и собрала сброшенные с постели книги. – Это стихи, на сегодня я уже покончила с ними.

Персефона заметила голые икры Белл, промелькнувшие под халатом, и удивленно спросила:

– Разве ты не надела ночную рубашку?

Белл вспыхнула и молча возблагодарила ночную темноту за то, что та милостиво скрыла ее смущение.

– Понятия не имею почему. Окно открыто настежь. Ты простудишься.

– Вряд ли. – Белл сунула книги в руки Персефоне…

– Спасибо. – Персефона вдруг сморщила нос и принюхалась. – Что это за запах? Какой странный…

Белл взмолилась, чтобы Персефона оказалась девственницей, ибо комната пропахла любовью. Можно было лишь надеяться, что женщина не узнает этот запах.

– По-моему, его приносит с улицы.

– Понять не могу, чем это пахнет. Не забудь, пожалуйста, закрыть окно перед сном.

– Может, отложим это до утра? – Белл направилась к двери.

– Тогда спокойной ночи. Увидимся утром.

– Спокойной ночи. – Белл закрыла дверь и быстро повернула ключ в замке, а затем с облегченным вздохом прислонилась к ней.

Дверь в гардеробную приоткрылась, и оттуда показался Джон, прикрываясь пестрыми платьями Белл.

– Боже милостивый, сколько у тебя нарядов!

Белл пропустила его слова мимо ушей.

– Как же я перепугалась!

– А я чувствовал себя чертовски глупо. И потом, предупреждаю тебя: я не согласен долго терпеть все это. – Он яростно сунул раненую ногу в штанину.

– В самом деле? – слабо переспросила Белл.

– Ни в коем случае! Я взрослый мужчина. Я прошел почти всю проклятую войну, чуть не лишился ноги и теперь сколотил достаточную сумму для покупки поместья. Думаешь, мне нравится прятаться по чуланам?

Белл сочла, что отвечать не обязательно.

– Объясняю прямо: не нравится. Ни в коей мере. – Он уселся в ближайшее кресло и сунул в штанину вторую ногу.

Белл предположила, что раненая нога Джона недостаточно крепка, поэтому он и сел.

– И могу сообщить тебе кое-что еще, – добавил он, давая волю своему раздражению. – Насколько я понимаю, ты моя. Надеюсь, это тебе ясно? А я не привык чувствовать себя вором, наслаждаясь тем, что принадлежит мне.