Полночный вальс

Никогда еще он не был так зол на судьбу и на свое увечье. Догнать противника было невозможно. Смирившись с этим, Джон вздохнул и повернул обратно.

Ощупав руку, Джон понял, что она кровоточит, но боли почти не почувствовал: ярость вытеснила все остальные ощущения. Кто-то преследовал его, и Джон не мог понять почему. Какойто безумец посылал ему загадочные записки и желал его смерти.

И кем бы ни был этот незнакомец, он не преминет вовлечь в дело Белл, едва поймет, как много она значит для Джона. А если он следил за Джоном неделю подряд, то наверняка узнал, где Джон проводит каждую свободную минуту.

Чертыхаясь, Джон поднялся на крыльцо дома Дамиана. Он не мог подвергать Белл опасности, даже если ради ее спасения придется отложить брачные планы.

– Прошу прощения, миледи, для вас письмо, – доложил лакей, входя в комнату.

Белл сидела, предаваясь сладким воспоминаниям, воскрешая в памяти события минувшей ночи – уже в пятидесятый раз подряд. Взяв у лакея письмо, Белл аккуратно вскрыла его и прочла:

«Белл, прошу прощения за столь краткое письмо, но я не в состоянии сопровождать вас с Персефоной в театр сегодня вечером.

Белл долго изучала письмо, удивляясь его официальному тону. Пожав плечами, она решила, что у некоторых людей существует привычка выражаться в письмах сухо и формально, так что ей не следует беспокоиться насчет того, что Джон подписался «искренне ваш», а не «с любовью». И потом, совсем не важно, что он добавил не только имя ни и фамилию.

Она пожала плечами. Возможно, Данфорд согласится сопровождать ее и Персефону.

Данфорд действительно охотно согласился сопровождать их в театр. Однако мысли Белл то и дело обращались к мужчине, который прокрался в ее спальню прошлой ночью. Она размышляла о том, какие дела заставили его отказаться от посещения театра сегодня вечером, и предполагала, что Джон объяснится завтра.

Но назавтра он так и не появился.

Белл не просто удивлялась, она была чертовски раздражена. Ей доводилось слышать, что на свете существуют мужчины, способные использовать женщин ради собственного удовольствия, а затем бросать их, но Белл не могла причислить Джона к этой категории. Прежде всего она отказывалась поверить тому, что смогла влюбиться в бесчестного человека, и, во-вторых, что той памятной ночью стонала от наслаждения она, а вовсе не он.