Полночный вальс

Джон отошел к туалетному столику и вернулся, вертя в руках непонятную вещицу.

– Вот эта штуковина для волос – вы не могли бы убрать их с ее лица?

Кэролайн улыбнулась.

– Это называется заколка, Джон. – Она собрала волосы Белл и закрепила их на макушке. – Вы уверены, что не хотите подремать немного?

– Не могу, – хрипло отозвался Джон.

Кэролайн сочувственно кивнула.

– Тогда я отправляюсь спать. К утру вы совсем устанете, и вам понадобится помощь. – Она шагнула к двери.

– Спасибо вам, – вдруг произнес Джон.

Джон глотнул, вспоминая, что, когда он болел, мать никогда не подходила к его постели.

– Это мне следует благодарить вас, – продолжала Кэролайн.

Джон удивленно поднял голову, вопросительно уставившись на даму.

– За то, что вы любите ее, – большего я не могу желать. – С этими словами она покинула комнату.

Вскоре Белл погрузилась в глубокий сон. Джон передвинул ее на другую половину постели, где простыни оставались сухими, наклонился и поцеловал в висок.

– Борись, – умоляюще прошептал он, – ты справишься.

Отойдя к креслу, Джон упал в него. Должно быть, он задремал, потому что, когда в следующий раз открыл глаза, уже близился рассвет, едва заметный среди проливного дождя. Погода не подавала никаких признаков улучшения, гроза не собиралась затихать. Джон долго смотрел в окно, пытаясь отыскать в мрачном городском пейзаже хоть малейший повод для оптимизма. Неожиданно ему пришло в голову сделать то, чего не делал много лет.

Ни состояние Белл, ни погода не улучшались еще несколько дней.

Джон не отходил от жены, заставляя ее время от времени выпить воды или бульона, предлагая лауданум, когда она впадала в истерику. К концу третьего дня Джон понял, что Белл грозит смертельная опасность, если лихорадка вскоре не прекратится. Она уже несколько дней не ела, исхудав до неузнаваемости. В последний раз обтирая ее влажным полотенцем, Джон заметил, как выступают у нее ребра.

Врач приходил каждый день, но помощи от его визитов было немного. Надо лишь ждать и молиться, убеждал он родственников Белл.

Пытаясь подавить тревогу, Джон коснулся ее лба. Казалось, она совершенно не замечает его присутствия. В сущности, она не воспринимала ничего, кроме кошмаров, теснящихся в ее воспаленном мозгу. Начиная ухаживать за Белл, Джон был спокойным и решительным, но теперь его силы были на исходе. За эти три дня он почти не спал и ел немногим больше самой Белл. Его глаза покраснели, лицо осунулось, и зеркало подсказывало, что он выглядит не лучше больной.