Полночный вальс

Белл со страдальческим выражением закатила глаза. Эмма сама была способна бродить по колено в грязи, лишь бы добраться до своего излюбленного места рыбалки.

– С каких это пор ты стала образцом хороших манер?

– С тех пор, как… не важно, подойди и сядь рядом. Я скоро сойду с ума.

– В самом деле? Любопытно…

– Не издевайся. Алекс не выпускает меня из этой проклятой гостиной, опасаясь за мое здоровье.

– У медали есть и оборотная сторона: такой поступок – свидетельство вечной любви и преданности, – заметила Белл.

– И слава Богу, иначе я бы просто задушила его.

– И ему это удалось?

– Я имею в виду – удалось запретить?

– Вообще-то нет, он не принимает решения за меня, как поступают большинство мужчин с женами, но он ясно дал мне понять: он будет сходить с ума от беспокойства каждый раз, когда я отправлюсь прокатиться на Бостоне – и черт побери, я слишком люблю его, чтобы беспокоить! Иногда бывает лучше обратить разговор в шутку и смириться.

– Гм… – Белл задумалась. – Не желаешь ли чаю? Я продрогла. – Она встала и позвонила, вызывая горничную.

– Нет, спасибо, но я прикажу принести чаю тебе.

Горничная бесшумно вошла в комнату, и Эмма заказала ей чай.

– И будьте любезны сказать миссис Гуд, что через час я зайду к ней, чтобы обсудить меню на ужин. Мы ждем гостя, и потому, пожалуй, понадобится приготовить что-нибудь особое.

Горничная кивнула и покинула комнату.

– Кто это сегодня ужинает у нас? – удивленно спросила Белл.

– Тот самый Джон Блэквуд, с которым ты познакомилась несколько дней назад. Вчера Алекс пригласил его, разве ты забыла? Поговорим об этом за чаем.

Сердце Белл ушло в пятки. Она и вправду забыла о сегодняшнем ужине.

– Это приглашение совсем выскочило у меня из головы, – пробормотала она, жалея, что чай еще не принесли и нельзя скрыть лицо за чашкой. Судя по всему, ее щеки сейчас полыхали.

Если Эмма и заметила ее румянец, она ни словом не обмолвилась о нем.

В тот вечер Белл одевалась особенно тщательно, прекрасно понимая, что причина этого – не кто иной, как Джон. Она выбрала платье простого, но элегантного покроя из льдисто-голубого шелка, оттеняющего цвет ее глаз, а волосы собрала в свободный узел на макушке, выпустив из него мягкие локоны, обрамляющие лицо. Завершили туалет жемчужное ожерелье и такие же серьги.