Полночный вальс

Он отдал бы ей все, что имел, подарил бы еще незапятнанные остатки своей души.

Белл должна принадлежать тому, кто оценит ее остроумие, грацию и красоту. Джон представил себе, как Белл приходится прятать книги от не одобряющего ее пристрастие к чтению мужа-аристократа. Вероятно, этот мужчина даже не станет советоваться с ней, принимая важные решения, считая, что женщина не может быть достаточно умной.

Нет, Белл нужен только он, Джон. Он спасет ее от ужасного брака. А затем женится на ней сам.

Джон не догадывался, что подвергся самому вопиющему обману.

Он только надеялся, что Белл поймет: он никогда не был к ней равнодушен. Люди ведь способны ошибаться. В конце концов, его не назовешь непогрешимым героем романа.

– Нет, Персефона, по-моему, тебе следует избегать лавандовых оттенков.

Белл со своей компаньонкой отправились за покупками. Персефоне не терпелось потратить деньги, так щедро предложенные ей Алексом.

– Но мне всегда нравился лавандовый цвет!

– Ну хорошо, тогда мы найдем платье с отделкой такого оттенка, только боюсь, этот цвет относится к тем немногим, которые тебе совсем не к лицу.

– А что бы выбрала ты?

Улыбнувшись, Белл указала на отрез темно-зеленого бархата и развернула его, приложив к себе и прижав подбородком. Она наслаждалась обществом незамужней тетушки Алекса, хотя зачастую они менялись ролями. Персефона то и дело спрашивала совета Белл по всевозможным вопросам – от блюд до одежды и книг. Она объяснила, что редко покидает Йоркшир и не представляет, что теперь считается модным в Лондоне.

Вместе с тем Персефона обладала своеобразным мягким остроумием, и Белл от души развлекалась, болтая с ней.

Но в этот день воодушевление Белл не было вызвано обществом Персефоны. Она только что получила срочное письмо, в котором Эмма советовала ей подготовиться к прибытию Джона со дня на день. По-видимому, он воспринял новость о мнимом браке Белл именно так, как и требовалось.

Отлично, думала Белл со злорадством и отгоняла от себя мысль, как она сама восприняла бы новость о браке Джона.

Вероятно, она пожелала бы выцарапать сопернице глаза, а ведь в обычной жизни такое не пришло бы ей в голову.

– Ты и вправду думаешь, что этот зеленый цвет мне пойдет? – с сомнением проговорила Персефона, оглядывая ткань.

Белл прервала размышления.

– Что? О, да. У тебя зеленоватые глаза, и, по-моему, этот оттенок будет великолепно сочетаться с ними.

– Ты думаешь? – Персефона приложила к груди ткань и взглянула в зеркало, чисто по-женски наклонив голову.