Полное каре

В этих клубах, которые почему-то называются свингерскими, а не свинскими, мужья и жены меняются друг с другом. Ваша жена уходит к другому мужчине, а его супруга приходит к вам. Иногда они забавляются отдельно друг от друга, иногда вместе. Он даже испугался этой мысли. С одной стороны, все говорят, что муж Маргот уже давно не способен ни на какие подвиги, но очевидно, вот такая «низменная» любовь его как-то тонизирует. Значит, он – Дронго – должен привести молодую женщину и отдать ее этому старику, а его супруга будет с ним.

При одной этой мысли можно стать импотентом на всю оставшуюся жизнь. Лидия права. Лучше быть игроком.

– Боюсь, что подобные забавы не для меня, – извинился Дронго, – я южанин, у меня совсем другой менталитет.

– Какой менталитет? – снисходительно захихикала Маргот. – Я видела вчера, как вы несли на руках госпожу Луганову-Филали. Очевидно, это не противоречило вашему менталитету?

У Дронго было такое ощущение, что вчера никто не спал и все видели, как он тащил в номер несчастную женщину.

Почему несчастную? Несчастный он, что так глупо подставился. Нужно было оставить Лидию в своем номере, но он просто побоялся. Могла позвонить Джил, которая знала, в каком отеле он остановился, а Лидия в этот момент могла что-то сказать. Рассказывать Джил о том, как напилась его гостья и почему она оставалась в его номере, было бы делом неблагодарным и пошлым. А лгать ему не хотелось. И оставлять у себя в номере Лидию он тоже не хотел. Поэтому провел ее через площадь в одних колготках, а потом отнес в номер.

– Вы абсолютно правы, – согласился Дронго, – вчера я немного нарушил собственные правила. Но теперь я отправлюсь в мечеть, где буду замаливать свои грехи.

– В какую мечеть? – недоверчиво спросила Маргот. – Вы разве мусульманин?

– Конечно. А вы думали кто?

– Я считала вас итальянцем. Я слышала, как вы говорили по-итальянски.

Это когда звонила Джил. Иногда они переходили на итальянский, чтобы ей было приятно. Интересно, что Маргот даже сумела подслушать их беседу. Как он не заметил эту ведьму? В следующий раз будет осторожнее.

– Нет, вы ошиблись. Я не итальянец.

– Вы шутите. У вас внешность итальянца.

– Какие шутки, госпожа Херцберг. Разве можно шутить такими вещами, предавая свою веру?

– Вы надо мной издеваетесь, – убежденно сказала она, – не знаю, какая у вас вера, но человек, который несет на руках женщину в пять часов утра, чтобы остаться у нее в номере, должен быть немного безбожником. Я в этом убеждена. До свидания, господин Дронго.