Полный оборот

Двинув тяжелую мебель в сторону, я открыла скрипучую дверь и очутилась в подсобном помещении. Это пристройка к дому с малюсенькими окошками у крыши. Тут царил порядок. На стеллажах разложены вещи первой необходимости. Десяток кусков хозяйственного мыла, гора свечей, упакованные в полиэтилен спички, керосиновая лампа и фонарики под свечки. Много мелочей и самый настоящий примус с горючим в зелёной канистре. Цивилизация! В пластиковых бочках на земляном полу я обнаружила, сахар, соль, мёд затвердевший до каменного состояния и муку.

А не испечь ли мне пирожков и не послать их с чудищем к дедушке.

И всё бы было прекрасно, но вид склада портила дальняя стена с верёвками, цепями, крюками и капканами. Я опечалилась, не потому что испугалась этих предметов, а потому что с таким инвентарём у меня есть реальный шанс сбежать. Надо бежать, а я уже уборку сделала, даже жалко стало. Взяв верёвку, фонариков, свечей и тупой нож, вышла обратно в дом. Верёвка была привязана к старому ведру, нужно было сходить за водой.

Ильич вернулся поздним вечером, когда я на чугунной сковороде напекла лавашей.

Могла бы блинов сделать, но масла или жира не было, решила, что лепёшки самый лучший вариант. В доме чистота, горят фонарики, в камине тлеют угольки. На чистом столе стопкой лежит моя выпечка в алюминиевом помятом чайнике, который я намыла с песком, заварены травы и ягоды. Я старалась и у меня получилось. Тепло и уютно, так красиво, что зверь замер под моей полкой, раскрыв пасть, рассматривал своё жилище. В одной лапе он держал мёртвого кабанчика, другой пригладил свою длиннющую косматую бороду.

— Ну, как? — с самодовольной улыбкой поинтересовалась я. — Видал, как женщины человеческие умеют.

Постояв ещё немного, это животное опрокинуло мёртвую тушу прямо на стол. Я только и успела убрать свои драгоценнийшие лепёшки с мёдом. Струилась кровь с перегрызенного горла кабана, пачкая столешницу.

— Я не умею туши разделывать, — недовольно поморщилась.

Уши-домики вняли мои жалобы. Оборотень набросился на кабанчика и разорвал его на куски.

Мне прямо в лицо прилетели почки, я заверещала, как ошпаренная в панике скидывая с себя кишки, размазывая кровь по джинсовой одежде.

— Вот нафига так делать?! — возмутилась я, поднимая взгляд на счастливую волчью морду.

Оборотень взял ножку с окорочком и принялся рвать её клыками, при этом в удовольствии покрякивал. Я для него чаёк и лепёшки, а он мясо сырое рвёт и глотает. Эх, Ильич, я же подружится думала, а ты меня к чему подвигнул.