Полный финиш

И та определенность: Костя Кальмар — злодей, Дима Калиниченко — продажная шкура, а Рощин со товарищи — жертвы, — эта определенность вызывала у меня смутный протест.

Отторжение."

"Нет, не то чтобы я подозревала в чем-то Эдуарда Сергеевича. Нет. За все время нашего знакомства и обоюдовыгодного сотрудничества он показал себя честным партнером и приятнейшим мужчиной с изысканным стилем и великолепной манерой себя держать. Нет… просто я перебирала в памяти факты, штрихи, все нюансы этого дела, и слишком обманчивой казались однозначность и простота его: якобы по следу пустили киллера, он уже убрал Денисова, а теперь баламутит в Сочи и посылает дурацкие электронные записки, в которых приплетает мое имя.

Больше всего мне хотелось бы, чтобы записка оказалась неудачной шуткой самого Рощина — так сказать, поводом пригласить занятую другим мужчиной женщину на свое торжество. Но это полнейшая нелепица, что я прекрасно сознавала: во-первых, у Рощина и так баб хоть отбавляй, во-вторых, зачем такие сложности — пригласи он меня, я и так бы пошла.

Кальмар…

Наташка никогда не говорила мне, что у нее есть брат Константин. Что у нее есть брат Дима, я знала, но никогда его не видела. Вообще же у всех этих Калиниченко была странная семья: все живут порознь, разобщенные, друг с другом не контактируют, как будто живут на разных краях земли, а не в одном городе, пусть даже таком огромном, как Санкт-Петербург.

Хотя Наташка упоминала, что Дима вроде живет с матерью.

Что-то много у меня стало Друзей, вспомнилась забавная фраза Владимира Ворошилова на «Что? Где? Когда?»… — это когда Александр Друзь привел свою дочь Инну, пучеглазенькую и, кстати, довольно-таки бестолковую особу… То есть что-то много в последнее время стало всяческих Костей.

Костя Ковалев. Костя Калиниченко. Да еще сбоку настойчиво втесывался третий — Костя Курилов.

И все-таки: Ковалев и Калиниченко.

…Нет, я вовсе не увязывала их между собой и уж тем более не отождествляла. Боже упаси от таких злокачественных выводов. Рабочая версия должна быть чистой от всяких нервно-паралитических домыслов. Но что-то настойчиво роилось в моей голове, что-то настойчиво пыталось нащупать точки соприкосновения между этими людьми.