Потом появился в столовой как ни в чем не бывало, стащил с моей тарелки кусок рыбной котлеты, пожевал, плюнул и снова исчез. На ужине тоже отметился, но есть ничего не стал… Точно нашел, где поживиться!
— Вот с тебя и начнем! — в мои мысли ворвался вкрадчивый голос.
Кому он принадлежал — невозможно было догадаться, впрочем, как и обнаружить его источник. Казалось, голос звучал с небес — и одновременно прямо над ухом. Или сразу у меня в голове.
Фигура с ножом шагнула ко мне.
— Внимайте, щенки! Сейчас вы узрите настоящее чудо! Протяни руку, Злат Найренас.
Ага, бегу и падаю.
— Руку! — прорычал кто-то над ухом.
Я не собиралась подчиняться. Ну вот ни капельки!
Только мое тело внезапно перестало реагировать на истеричные вопли мозга. Правая рука сама дернулась вперед, сжатым кулаком вверх. И этот гад, который с ножом, полоснул лезвием мне по запястью.
— А-а! — заорала я с перепугу. — Вы что, совсем с ума посходили? Ты это лезвие дезинфицировал?! Дайте кто-нибудь бинт!!!
Следом должен был хлынуть поток ругательных слов, но все они замерли у меня на губах, когда я поняла, что мой крик звучит только у меня в голове.
На самом деле из меня не вышло ни звука. Будто кто-то заклеил мне рот…
Зато шоу продолжалось.
Ко мне, застывшей с протянутой рукой и выпученными глазами, приблизилась фигура с чашей. Молча подставила ее под струйку крови, стекающую с моего запястья.
Я, вращая глазами, пыталась справиться с заклинанием немоты, или что это было, но все напрасно. Чужая сила спеленала меня по рукам и ногам, не мешая дышать, но не давая выдать ни звука.
— Достаточно!
Фигура с ножом махнула рукой, и меня развернуло на сто восемьдесят градусов, как оловянного солдатика. Против воли я застыла по стойке смирно. А через миг между лопаток меня коснулось что-то холодное. И я мысленно взвыла.
Не знаю, что это было. Кисть или просто чей-то палец, опущенный… в мою кровь? В любом случае, что-то мокрое и неприятное. И это что-то начало выписывать на моей спине вензеля.
А потом… потом прохладные мазки начали нагреваться.
Через минуту мне уже казалось, что моя кожа в этих местах шипит и пузырится.
Я заорала, но не услышала собственный крик. Только хватала ртом воздух, напрягая голосовые связки.
Черт! Как же больно! Словно меня хлещут огненными плетьми!
Что за испытание такое дурацкое?!
Мне хотелось по-девчоночьи разреветься. Слезы уже душили, накатывали волна за волной. Но ни одна из них так и не показалась на ресницах. Мои глаза оставались сухими.
