Мой питомец тут же забрался ко мне в кровать. Словно домашний кот вывалил на меня пушистые лапки и замурлыкал.
Конечно, технически это было не мурлыканье. Больше похеже на воркование голубя.
— Прости, — я почесала его под клювом, зная, что ему это очень нравится, и со вздохом добавила: — Наверно, профессор прав. Но я не хочу тебя отпускать. Я эгоистка.
— Фыррр, — он поднял пушок на загривке, сквозь который уже проглядывали первые перышки. — Фыррр-пыррр!
А это уже что-то новенькое. В звуках, издаваемых Паштетом, чувствовалось явное желание меня подбодрить.
— Не хочешь от меня уходить?
— Хрррр-рах!
— И что же нам делать? Посадить тебя на поводок?
Раскрыв клюв, он издал возмущенную трель.
— Мне тоже это не нравится, — призналась, — но другого выхода нет. И я не хочу держать тебя силой.
— Фи-и-ифить! Кхурр!
— Что? Ты не согласен со мной? Но другого выхода нет. Завтра я должна решить, что с тобой делать. Отпустить на волю или оставить с собой? И если оставить, то… надеть поводок…
Господи, кажется, я схожу с ума.
Дожила, разговариваю с животным!
Но ведь это магическое животное! Вдруг, он понимает все, что я ему говорю?
Приподнявшись на локте, внимательно всмотрелась в глаза Паштета. Они у него были расположены спереди — неопровержимый признак хищника и в царстве животных, и в царстве птиц. Да и когти, которые он уже научился по-кошачьи втягивать в лапы, явно принадлежали не любителю червячков и жучков.
Эх, была не была. Тут нет никого, кроме нас. Так что никто не узнает о той глупости, которую я сейчас совершу.
Откашлявшись и глядя альфину в глаза, я медленно проговорила:
— Ладно, решай сам. Если хочешь свободы, моргни один раз. Если хочешь остаться со мной… то моргни два… нет, три раза.
Нет, я, наверное, точно сошла с ума. Требую от животного осознанных действий…
Эта мысль завяла, не успев окончательно сформироваться. Потому что Паштет поднялся на все четыре лапы, поставил передние мне на грудь, наклонился, поймал мой взгляд и моргнул. Точнее, он мне подмигнул! Медленно, со знанием дела поднял нижнее веко и опустил.
Целых три раза.
Ошибиться я не могла. Он меня понимал!
Потрясение было столь сильным, что я невольно зашарила руками по кровати, ища отпавшую челюсть.
— Невероятно… — пролепетала, силясь осознать масштаб произошедшего. — Ты меня понимаешь?!
В ответ раздалось благосклонное:
— Кхуррр!
— Докажи! Покрути хвостом!
Альфин недовольно фыркнул и лениво крутанул хвостом. Да так, что мазнул меня кончиком по лицу.
Вот оно что.
