Половинки

А то точно подхватишь воспаление легких…

- Прости… Я доставляю тебе столько беспокойства…

- О чем ты говоришь, девочка моя?! Я же говорил, что буду заботиться о тебе! – он принял пустую чашку и поставил на тумбочку. – Ложись! – и помог ей опуститься на постель.

- Останься со мной. Пожалуйста!

- Конечно, чаги! - он прилег рядом, обнял ее, спрятал в кольце рук.

Девушка закинула руку ему на шею и прижалась теснее. Потянулась бледными губами:

- Ты… уверена, что сейчас хочешь этого?..

- Зачем спрашивать?.

.

- Ох, Ким Намджун! Какой ты трусишка!..

- Обзываешься?! Ну, смотри! Только потом не говори, что ты этого не хотела… - а сам уже жадно целовал ее лицо, шею, плечи. Халат распахнулся, опять демонстрируя ему стройное тело девушки, и парень начал гладить и целовать атласную кожу, которая сразу же покрылась мурашками, но уже не от холода. Ми Сун негромко стонала, и звуки эти, вырывающиеся из ее горла, действовали на Джуна, как красная тряпка на быка.

Он давно уже стянул с нее халат и откинул его куда-то, не глядя, вслед за ним полетело и ее белье.

Намджун положил горячие ладони на полукружья ее груди и, заглянув ей в лицо потемневшими, почти черными глазами, в которых горел какой-то неистовый огонь, пробормотал:

- Ты совершенна! – а потом принялся целовать то одну, то вторую, обхватывая губам соски, отчего девушка выгнулась дугой и протяжно выдохнула его имя.

- Боже! Я больше не выдержу, детка! – и он накрыл ее своим телом.

И ничего больше не осталось на земле.

И никого. Только он и она. Мужчина и женщина. И только их страсть.

Уже потом, когда они лежали, обнявшись, под одеялом, и Намджун медленно, нежно гладил ее по обнаженной спине, девушка сказала:

- Я доставила ее столько беспокойства!..

- Дурочка! О чем ты? Я счастлив! – и он поцеловал ее припухшие губы. – Знала бы ты, как я мечтал об этом! Вот теперь ты точно никуда от меня не денешься! Не отпущу! Никому тебя не отдам!

- Ох… Кстати – об этом… Сегодня я лишилась отца…

- Ты уже второй раз говоришь об этом?! Что случилось?

- Сегодня я была у родителей.

- Ах да! Субботний семейный ужин, - вспомнил он.

- И я сказала родителям о тебе.

- Отец пришел в ярость.

- Когда я сказала, что ты айдол.

- Хм… И чем же ему не угодили айдолы?

- Тебе лучше не знать, что он говорил о вас…

- Я представляю! – хмыкнул рэпер.

- Он приказал мне – приказал! Как своим подчиненным! – немедленно порвать с тобой! – голос Ми Сун дрожал от негодования.