Половинки

Девушка дышала размеренно, грудь ее чуть заметно поднималась и опускалась, ресницы время от времени трепетали, а в какой-то момент брови нахмурились трогательным домиком, а уголки губ шевельнулись, словно девушка хотела улыбнуться. Она спала и явно видела какой-то сон. И как же она отличалась сейчас от себя той, что больше двух недель провела в каком-то странном состоянии.

Намджун смотрел на нее и тихо радовался этим переменам.

Но постепенно усталость и нервное потрясение сказались на нем, и парень незаметно для себя задремал, опустив голову на край постели.

Просто внезапно провалился в сон. Из которого так же внезапно его вырвал слабый, хрипловатый голос:

Он резко поднял голову и встретился с взглядом янтарных глаз – Ми Сун смотрела прямо на него и силилась улыбнуться.

- Чаги! Ты здесь! Ты наконец-то вернулась! – он схватил ее кисть, лежащую вдоль туловища, и начал покрывать поцелуями, не замечая, как слезы текут из глаз и капают на кожу девушки.

- Почему… ты плачешь… - медленно сказала она.

- Разве?.. Это, наверное, от счастья! Любовь моя! Ты со мной!.. Как же я ждал тебя, как сильно желал этой минуты! Я столько раз звал тебя, но ты не слышала меня…

- Я слышала… - возразила она. – Мне было так больно… когда я услышала твой голос… И девочка тоже услышала… - брови ее опять страдальчески изогнулись.

- Девочка?.. – переспросил Джун. – Все-таки это была девочка…

- Доктор сказал мне, что ты была беременна…

- Я и сама не знала об этом… Купила тест, чтобы проверить свои подозрения.

Прости, я не уберегла ее… - губы ее задрожали, и Намджун, испугавшись, что она разволнуется, погладил ее по голове:

- Тсс, не надо… Ничего не говори сейчас. Ты ни в чем не виновата, любовь моя! – а сам торопливо вытирал глаза, из которых так и катились слезы.

- Ты опять плачешь… - сказала девушка.

- Просто мне очень горько от того, что по вине какого-то мерзавца произошла эта трагедия. И мы потеряли нашего ребенка…

- Знаешь… Там… Она нашла меня и помогла выбраться из бесконечного коридора… Он был очень странный… Маленькая девочка… В таком длинном белом платьице… С двумя тонкими смешными косичками… Она все называла меня «мамочкой»…

- Боже, Ми Сун! Не надо! Ты только разволнуешься так… А тебе нельзя… - он приподнялся со стула и, наклонившись, поцеловал ее в лоб.

– Потом… Ты расскажешь мне потом… - и погладил ее по щеке. – Нужно будет сообщить твоим родителям. Они очень переживали, особенно мама.