Полтора элитных метра, или Получите бодрого Дракона!

Мортифор насторожился и внимательно посмотрел в глаза, словно пытаясь понять, что у меня на уме. Я не сказала, что прощаю, и предложила ему угощение. По негласному этикету данного мира это означает, что я затаила обиду, и это дает мне полное право совершенно оправданно его отравить. С другой стороны, я предложила еду, проявив дружелюбный жест, и отказ дипломатически некорректен.

Рука Мортифора потянулась к ломтику ветчины и замерла. Мужчина еще раз внимательно взглянул мне в глаза, но вряд ли нашел в них что-нибудь оптимистичное для себя.

Шутка собеседника больно резанула по самолюбию. Раскрытая душа захлопнулась и холодной змеей свернулась глубоко внутри. Принимать извинения не хотелось.

Оборотень так и сидел с зависшей над мясом рукой и напряженно всматривался в мое лицо. Я спокойно и вежливо улыбалась, ничем не выдавая истинного настроения. Эту черту я унаследовала от матери. Можно сказать, национальную черту. Белорус никогда не покажет гостю своей обиды или недовольства его поведением.

Это невежливо по отношению к гостю. Враг тоже не увидит реакции белоруса, белорус все примет с каменной миной, а потом пойдет и отомстит. Холодно, продуманно и по степени вины. Чаще всего не сразу, а через некоторое время, когда противник расслабится и потеряет бдительность. По крайней мере, так меня учила мама, и драконья часть моей души полностью одобряла данную тактику.

— Ну что же вы боитесь? — хмыкнула я. — Яды же на вас не действуют, ваше величество.

— Вы очень талантливы, ваша светлость, — признал Мортифор и наконец-то решился взять мясо.

 — Поверьте, я честно не хотел вас обидеть.

Драконья сущность подтвердила правдивость его слов, но указала на скрытый факт. Да, глубоко внутри собеседник действительно не хотел меня ранить, но в то же время такую шутку он отвесил специально, чтобы посмотреть на мою реакцию. По какой-то неведомой мне причине ему нужно было меня слегка разозлить.

Однако теперь Мортифор сильно сожалел о проделанном эксперименте.

Он чувствовал, что во мне что-то изменилось, и это ему очень не нравилось и, кажется, огорчало. На этом мое чутье прервалось. Когда же, наконец, мои способности перестанут проявляться фрагментами и выйдут на постоянный уровень? Скорей бы закончилась эта последняя стадия взросления.

Мортифор молча жевал, внимательно изучая мое лицо. Я также взяла ломтик ветчины и положила в рот. Да уж, если ваш враг — химик и вы едите с его рук, то это самоубийство.