Полуденный бриз (СИ)

И стоим. Не реагируем на команды. Не сопротивляемся, если применят легионеров. Если это выбор трона, опираться на всякую шваль из степей, так тому и быть. Но нужно показать Империи, что в ней остались аристократы…

Сейрус помолчал. Молчали и парни, помрачнев.

- Династии сменяются, - заговорил вновь Эдариан. – Это жизнь. Империя не должна раствориться среди инородцев. Я не хочу жить в такой Империи, где люди будут и дальше платить своими жизнями, за праздное существование эльфов. Дакветор… Мои предки…

Эдариан остро посмотрел на парней, на лицах которых отразилось удивление.

- Мои предки поняли это, - жестко продолжил Сейрус. – Если бы Алестис не пошли на поводу личной выгоды, Империя сейчас простиралась на весь Эло. И мы бы готовились очищать от дерра нашу старую Родину. Тайдерис. Это будет начало. Нам, Гвардейцам Дакветор, выпала честь сделать первый шаг! И обнажить истинную суть политики Алестис!

Сейрус слегка улыбнулся, смотря на ошарашенные лица присутствующих.

- И вам повезло, господа, - произнес он.

- Слава Империи! – а вот на привычный клич парни отреагировали как надо.

Их глаза засверкали, плечи расправились.

- Симон, - произнес Эдариан. – Когда будут спрашивать о наших требованиях, вот. Сможешь зачитать?

Сейрус подал парню свернутый в трубку лист бумаги. То встал, одернул пиджак формы. И вытянувшись, вытянул руку вперед.

- Я все сделаю, командор! – четко и ясно ответил Зайрус.

- Учти, скорее всего, ты будешь это делать не только перед главой, но и перед Грестос, - предостерег Эдариан.

- Я смогу! – воодушевленно рявкнул Зайрус.

Сейрус одобрительно улыбнулся и положил руку на плечо товарища.

- Дерзай, будущий командор, - сверкнул глазами Эдариан. – Считай это своим первым деянием в качестве главы ордена.

- Да, командор! – Симона сейчас явно буквально распирало от гордости.

- Начинаем господа! – сказал он. – Симон, там скажи, чтобы позвали нескольких со второго пошустрее.

Эдариан зловеще улыбнулся.

- Никто не должен остаться в стороне! Пора определяться!

Странное дело, но сейчас Эдмонт не ощущал неправильности от происходящего. В том смысле, что уже каждую ночь в его комнате ночевала женщина. Причем, старше его. Даже тогда, в поместье, Майя редко оставалась на ночь. И Эдмонт же был не слепой и видел, как иногда вечно веселая женщина резко хмурилась.

А теперь… Ее улыбка изменилась.