Полуденный бриз (СИ)

Одна из двуногих, с белыми волосами, выбралась из когда-то голубой горы и в нее пытались попасть другие двуногие, в зеленой одежде. Но беловолосая двигалась так быстро, что те в зеленой одежде не успевали. А она успевала. Уже трое зеленых лежали на земле.

От линии людей, которые стояли со щитами, раздались хлопки, и танец беловолосой все же сломался...

Сумерки странное время. Мир словно замирает на грани между ночью и днем. На грани между двумя определенностями. Воздух словно хрустальный. Звуки, запахи, все какое-то четкое, выпуклое.

Эваннэ Дайриннэ стояла у мэллорна. Здесь, под куполом, не шумел ветер, не чувствовалась утренняя прохлада. Но Эваннэ ловила себя именно на ощущении, будто она стоит на вершине горы и смотрит на встающее над империей солнце. Вот только этого ощущения, нахождения на краю жизни, его не было. Впервые за всю свою жизнь Дайриннэ ощущала, что впереди что-то есть. Не призрачное, не эфемерное, а вполне конкретное... И великое дело. Она, одна из тех немногих, выживших в бесконечных боях, ощущала, что ее жизнь обрела иной смысл.

Что она закончит свой путь не в пожелании ожидания, а с яростным напутствием победы!

Перед взором Эваннэ вставали лица тех, кто уже не увидит, как народ Эло-Ёпь двинется на юг. Лицо матери, последними словами которой были слова «Расти вечно». С этими словами уходили все дроу. В молодости Эваннэ злилась на это. На странную веру в мэллорн, который спал уже четвертую сотню лет. Ей тогда казалось, что нужно сосредоточиться на том, что происходит сейчас, в реальности.

А на самом деле оказалось, что эта вера в то, что они обретут старую родину, это стержень. Основа, которая помогала выживать на продуваемых всеми ветрами перевалах. Каждый из дроу помнил те истории, которые казались сказками, рассказываемые ашами (воспитательницами). О странном, каком-то слишком хорошем, чтобы быть правдой, месте, где дети будут в безопасности и им не надо будет носить оружие даже дома.

Перед взором Эваннэ проходила длинная вереница тех, кто погиб на перевалах и Стенах.

Кто сорвался в пропасти, молча, потому что кто-то может дернуться на крик и тоже сорваться. Или потому что дерра рядом.

Молодые лица и уже в шрамах. Те, с кем час назад делил котелок или спальник, а потом в бессилии сжимаешь рукоять клинка, стоя у истерзанного тела. Дроу не отступают, даже если остаются в одиночестве. Потому что позади долины, позади дети.

Этот парень. Странныйполукровка, слишком молодой, чтобы быть отаморр (буквальный перевод, «Старый мертвец».