Поменяемся?

 — У меня не получается разбавить комплимент улыбкой из-за сильного напряжения.

Мы с Рафаэлем не обсуждали, кто и когда прояснится со своим партнёром, но, сдаётся мне, он этого не сделал. Чувствовать себя одновременно пригретой на груди змеёй и подложенной свиньёй — то ещё испытание.

— Ой, да какая уж там форма! — Лиана небрежно отмахивается. — Разжирела, как корова на глютене и шашлыках. Вчера ещё у Ириньи вино до пяти утра хлестали. Я, наверное, бутылки две выдула. Знаешь, что по калорийности ноль-семь вина равняется плитке шоколада?

Нет, не знаю.

С облегчением вырвав из рук официанта американо, подношу его ко рту. Этот разговор напоминает сцену из хита Тарантино о солдатах-евреях и нацистах, где герой Кристофа Вальца с доброжелательной улыбкой ведёт допрос бедного фермера. Сейчас Лиана выглядит как маньяк Ханс Ланда, а я — напуганный до усрачки фермер, готовый в любую минуту поднять руки и признать вину.

Так, стоп! Если Лиана до пяти утра пила вино с фуд-блогершей, значит, Рафаэль попросту никак не мог с ней говорить, так как, по его заверению, таскался по пригородам.

— Выглядишь свежо, — осторожно замечаю я, продолжая серию комплиментов.

— Да это всё детокс-программа, — Лиана отмахивается. — Попробуй, кстати. У меня промо-код на пятидесятипроцентную скидку есть. С толчка, правда, вечерами не слезешь, но это можно потерпеть.

Я сдержанно благодарю, не находя в себе смелости осудить принудительную диарею.

— Не помню, обсуждали ли мы, что Рафа болтает по ночам, — неожиданно произносит Лиана. — Какой вопрос ни задай — ответит как на духу, прикинь?

Теперь в холодец превращаются не только мои икры, но и пальцы рук, из-за чего чашка едва не валится на стол.

— Интересно, — медленно произношу я, прокручивая в голове финал тарантиновской сцены, закончившейся стрельбой и горой трупов. — Я бы, наверное, как-нибудь воспользовалась такой особенностью.

— А я вот трусиха, прикинь? — Лиана весело улыбается. — Боюсь, что услышу то, чего не хочу.

Моё сердце бешено колотится. Блин, она точно Ханс Ланда. Ещё немного — и у меня начнётся паническая атака.

— Слушай, я признаю, что затея с раздельной поездкой принадлежит мне. Я дура, хотела, чтобы Рафа меня приревновал. Альфа-самца включил, по столу кулаком стукнул и рявкнул что-нибудь брутальное: типа «хрен ты куда с чужим мужиком поедешь».