Поменяемся?

Ещё пару часов назад я чувствовала себя раздавленной, а теперь… Да простят меня черти, ждущие в аду, но сейчас я не думаю ни о Лиане, ни о страданиях Вити, а лишь о том, что счастлива сидеть напротив Рафаэля и смотреть, как он уплетает мамины котлеты, думая, что их готовила я.

— Очень вкусно. У тебя определённо талант.

— Спасибо. Это мама готовила. Не я.

— Серьёзно? — В глазах Рафаэля появляются искры веселья.

— Ага. Я соврала, чтобы тебя впечатлить.

Почуяв намёк на комплимент, я кокетливо ерзаю на стуле.

— А ты так сильно впечатлён?

— Речь про запчасти получилась очень проникновенной.

Рафаэль выглядит немного смущённым моей похвалой.

— Там, где дело касается автомобилей, я ас. А вот в остальном — не очень.

— Врёшь. На лыжах ты катаешься феерично.

— На это ума много не надо.

Я тихонько смеюсь. Хохотать, как обычно, в голос не хочется. Для этого я чувствую себя слишком хрупкой и женственной. Не крепкой, упрямой пони, способной вывезти всё на себе, а нежной шиншиллой с большими влажными глазами, которая непременно сдохнет без заботливой хозяйской руки.

— Добрый вечер, — педагогическое сопрано мамы заставляет нас обернуться. — Вы сидите-сидите, я только чай себе налью.

Прошмыгнув мимо, она наполняет чашку кипятком и, бросив беглый взгляд на стол, торопливо ретируется.

— У вас с ней как, нормально? — Рафаэль кивает ей вслед.

— С учётом того, что моя мама — учитель до мозга костей — вполне.

— Это да. С родителями долго не проживёшь. Так что там Витя?

— Да я всё уже рассказала, — пожимаю плечами.

 — Я сказала, что хочу закончить отношения, он оказался против. Предложил нанять клининг и поесть пиццу. Сказал, что хочет оставить всё, как есть, и что я разрушила все его планы. Про тебя я, разумеется, ничего не говорила и говорить не буду. — Тяжело вздыхаю. — Как думаешь, расстаться вообще можно безболезненно?

— Не знаю, — Рафаэль сосредоточенно хмурится. — Вряд ли. Не переживай за него слишком сильно. Витёк — взрослый здоровый мужик. Справится.

— А у тебя самого какие планы?

— После тебя поеду домой и поговорю с Лианой.

При мысли об их расставании сердце ускоряет бой. Не хочу, чтобы Лиане было больно, и ещё меньше — быть причиной её страданий.

— У нас ведь и до этой поездки всё было не слишком хорошо, да? — тихо спрашиваю я.

— Не знаю, как у тебя, но у меня хорошо уже давно не было. Я просто не слишком понимал, почему и что с этим можно сделать.

— А теперь понимаешь?

Повисает пауза.