Поменяемся?

Дыхание нервное, злое.

— За каждое своё слово всегда отвечаю, — чеканю я, глядя ему в глаза. — Если ты драться не намерен, я пойду. Агнию оставь в покое — ей и так непросто.

Пару секунд мы напряжённо пилим друг друга взглядами, а потом Виктор отступает.

— Сюр, блядь… — бормочет он, глядя себе под ноги. — Никогда не думал, что всё закончится вот так.

— Переживёшь, — обещаю я, перед тем как выйти из гостиной.

Провожать меня никто не идёт, но оно и к лучшему. Затянувшиеся проводы — лишние слёзы.

Сидя в полумраке отельного номера, я жду Рафаэля.

На часах почти полночь, за окном гудит ветер, дождь хлещет в стекло. Но сейчас этот шум не имеет значения. Моя реальность — томительная дрожь ожидания и передача на главном федеральном канале, где представители глубинки делятся кринжовыми историями и время от времени пытаются подраться.

С каждой минутой просмотра мой IQ снижается, но щелкнуть пультом не нахожу в себе мужества. Сейчас мне необходимо суровое отвлечение. Обрывать телефон Рафаэлю, чтобы проверить, как дела, отчего-то не хочется.

Он мужчина — разберётся.

Когда дверь наконец распахивается, я с облегчением вскакиваю с кровати. Ещё немного — и пришлось бы заново осваивать таблицу умножения.

Влажные волосы Рафаэля налипли на лоб, воротник куртки распахнут, взгляд мерцает, скользя по мне. От босых ног до волос, спутанных и мокрых после душа.

Плотнее запахнув тяжёлый отельный халат, я делаю шаг к нему.

— Не спишь ещё? — Рафаэль нарушает тишину первым. Голос глухой, почти хриплый.

Я отвечаю «да», но едва ли он слышит.

Да и зачем констатировать очевидное? Разве был хоть шанс, что я смогу уснуть без него?

Шаг, ещё шаг. Запах дождя и мужской кожи ударяет в нос. Я жадно дышу им, но, как всегда, не могу надышаться.

Его руки на моих плечах. Жёсткие, требовательные, но не грубые. В этом весь Рафаэль: сочетание твёрдости и теплоты, решительности и надёжности.

— Всё нормально? — шепотом спрашиваю я, вставая на цыпочки.

Этот вопрос сразу обо всём. На долгие разговоры нет ни времени, ни желания.

Оказывается, я так жаждала ощутить вкус нашего поцелуя, что, когда его губы жадно впиваются в мои, по телу прокатывается волна наслаждения, не уступающая оргазму.

Время ускоряется. Дыхание — моё и его — становится частым. Одежда торопливо и беспорядочно летит на пол: его куртка, мой халат, его толстовка.

— Господи… Господи… — лепечу я, гладя и царапая его шею, пока мы спешно пятимся к кровати. — Я так тебя хочу… Кажется, если ты меня не трахнешь — с ума сойду.