Поменяемся?

— Ты всё утро закидывала на меня ноги, — Рафаэль, не мигая, смотрит мне в глаза. — Это так, к сведению.

Я растерянно смаргиваю. Закидывала ноги? Я? У меня нет такой привычки. Витя, по крайней мере, ни разу не жаловался.

— Извини, если так. — Я кошусь на табло лифта, умоляя его поторопиться. — Во сне сложно себя контролировать, но я постараюсь.

— Я тоже постараюсь не мешать тебе разговорами.

На этой примирительной ноте двери лифта со звяканьем открываются, выпуская нас в вестибюль ресторана.

— М-м, какой тут вкусный кофе! — Я восторженно подношу чашку к носу.

— Молоко здесь обычное, из коробок, — охлаждает мой пыл Рафаэль. — Увидел в холодильнике. Кофе нормальный. Пойду ещё возьму. Тебе принести?

— Если можно, — набив рот воздушным круассаном, я радостно киваю.

Казус с ванной забылся, стоило сесть за стол. Завтраки в местном ресторане выше всяких похвал: тут и панкейки с ягодами, и свежевыжатые соки, и каши трёх видов, включая безглютеновую овсянку, и яйца, какие захочешь: хоть глазунья, хоть пашот, хоть скрэмбл…

— Почему при таком многообразии выбора ты ешь вот это? — искренне недоумеваю я, глядя на тарелку Рафаэля.

— Я привык так завтракать. Они легко готовятся в одной кастрюле.

— А ты будто сам себе завтрак готовишь, — насмешливо щурюсь я.

— Всегда, — невозмутимо произносит он, шарахнув ложкой по скорлупе.

Эта информация немного меня удивляет. Я была уверена, что Рафа — типичный бытовой абьюзер, считающий, что уборка и готовка — удел глупенькой самки, а не брутального самца. Готова поаплодировать Лиане, возможно, даже стоя. За годы совместного существования мне удалось приучить Витю лишь выносить мусор, вешать куртку и разбирать посудомойку.

— Но ты всё равно попробуй круассан. — Я придвигаю к Рафаэлю тарелку. — Ничем не хуже итальянских.

— Не хочу, — сурово отрезает он.

— Просто попробуй! — Из-за природного упрямства я не могу просто так сдаться. — Они такие вкусные и жирные! В одном круассане грамм сто сливочного масла!

— Говорю же, не хочу.

— Дома гречку поешь! — рявкаю я тоном сварливой матери. — Не бойся, никуда не денутся твои кубики на животе.

Раздражённо вздохнув, Рафаэль берёт круассан и откусывает. Я победно улыбаюсь.

— Тебе Лиана, кстати, не пишет? Вылет у них сегодня вроде.

— Писала с утра. Денег попросила.