Помешанный на тебе

— Сильно поругались?

— Папа кричал, мама плакала… А потом он уехал, — выдыхает пацан.

Стискиваю челюсти. И ты мне, красивая моя девочка, будешь потом рассказывать о том, как это выглядит со стороны? И твоя ссадина на виске и щеке — явно не «внезапно» упавшая вешалка. Я же порву этого мудака!

Меня так накрывает откровение ребенка, что я еле удерживаюсь от обещания Андрею, что такого больше никогда не повторится. Он словно пожаловался мне, ища защиты.

Сука! Ну вот теперь я точно ее заберу у этого мудака. По-любому.

Аделина возвращается, не подозревая, какой переворот здесь произошел.

— Ну нам, наверное, пора, — начинает собираться домой.

— Мам, а можно еще пять минуточек поиграть? — Дюха смотрит в сторону игровой. — Только пять минуточек, — строит ей глазки.

— Ладно, пять минут, — приглаживает сыну челку, садясь на место.

— Ты любишь мужа? — перехожу в наступление.

Аделина отшатывается от меня, распахивая свои красивые восточные глаза. Не ожидала. Да, моя хорошая, я буду давить.

— К чему этот вопрос? — теряется. И я сам кусаю губы, чтобы сдержать победную улыбку. Когда любят, сразу говорят «да». Не сомневаясь. Об этом кричат.

— Просто ответь. Да или нет?

Аделина обводит взглядом пиццерию, словно проверяя, не слышит ли кто-то наш разговор.

— Это сложный вопрос, — наконец тихо отвечает она.

— Это самый простой вопрос, — качаю головой. — Ты либо любишь, либо нет, — нагло вздергиваю бровь.

Ее пальчики нервно теребят салфетку. Пользуюсь моментом и всё-таки накрываю ее ладонь своей.

— Мы давно вместе… У нас ребёнок…

— Это не ответ.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни. Я не понимаю, к чему такие вопросы.

Всё она понимает, по глазам вижу.

— Зато я вижу синяк на твоем виске, который ты пытаешься скрыть волосами, — говорю немного охрипшим голосом, пытаясь не пугать ее своими эмоциями. — И я вижу, как твой сын радуется пицце, как чему-то необычному.

Аделина сглатывает.

— Твой сын мне по секрету поведал, что ты поругалась с мужем

Ее красивые глаза распахиваются еще шире.

— Дети склонны преувеличивать…

— Ссадины — тоже преувеличение?

Ее плечи слегка вздрагивают. Опускает взгляд на стол.

Всё, мне больше не надо ее ответов. Я заберу эту женщину и ребёнка себе. Неважно, какой кровью.

— Это было один раз, — почти неслышно произносит она. — Он… Он не такой. Просто сорвался…"

"— Аделина, — качаю головой, сжимая ее ладошку.