Помешанный на тебе

Я, в конце концов, позволяла себя целовать чужому мужчине. И самое отвратительное то, что меня никто не принуждал и мне понравилось. Тарас просто не мог об этом узнать. Да и признаться ему сейчас в этом — все равно что подписать себе смертный приговор.

— Действительно не понимаешь, что хорошо, а что плохо, милая?

Тарас встает вплотную ко мне и смотрит сверху вниз, словно я ничтожество. Сглатываю.

— Объясни, пожалуйста… — поднимаю на него глаза.

И мне уже хочется признаться и во всем раскаяться.

— Я поражаюсь твоей беспринципности, — качает головой.

И я на мгновение выдыхаю. Пиццерия — это не так страшно. Это можно объяснить.

— А… Да, мы с Андрюшей ходили в пиццерию, — сбивчиво тараторю я под пристальным, подозрительным взглядом Тараса. — Откуда ты узнал?

Этот вопрос оказывается моей ошибкой. Муж стискивает челюсть и хватает меня за скулы, больно вдавливая пальцами.

— То есть, если бы я не узнал, ты бы скрыла этот факт? Есть о чем молчать? — вкрадчиво интересуется он.

— Да… То есть нет… Мы просто… Дюшу не с кем было оставить, и я взяла его на курсы. А мужчина — это преподаватель. Он нашёл общий язык с Андреем и предложил пиццу. Всё. Мы посидели немного и поехали домой. Точнее, было поздно, и Артур нас подвёз.

Признаюсь во всем — неизвестно, кто доложил это Тарасу и сколько он видел. Солгать — означает еще больше разозлить мужа. Дергаю головой, пытаясь избавиться от его захвата.

— Тарас, отпусти. Ты делаешь мне больно.

— Не больнее, чем ты мне, родная.

Морщусь, оттого что он вдавливает пальцы сильнее.

— Как у тебя всё просто… — язвительно усмехается. — Просто пошла с мужиком в кафе, просто подвез домой? И много за нашу семейную жизнь было таких «просто»? — накручивает сам себя, с каждым словом становясь все злее и злее. — Ты, я смотрю, только строишь из себя тихоню. А на самом деле та еще шлюшка.

Задыхаюсь от обиды.

— Сочиняла мне про курсы, про мечту, развитие. А на самом деле потекла от какого-то там Артура?

— Нет, ну нет… Я на самом деле хотела просто на курсы. Прости.

Извиняюсь, оттого что чувство вины все же есть. Тарас многого не знает…

— А что тогда ушла с курсов? Разонравился преподаватель? Или трахнулись и разбежались. Уже неинтересно?

— Нет, все не так.