Поместье для брошенной жены

Уже у входной двери задержалась на миг, чтобы поправить волосы и разгладить складки на платье. В конце концов, уважаемая вейра не должна выглядеть, как будто по ней проехался паровоз, даже если по ней действительно проехался паровоз.

— Открывай, хозяева! — заорали по ту стороны двери и заколотили с новой силой.

Сверху аж известь посыпалась.

Я поспешно рванула дверь на себя, пока мне её окончательно не выбили и застыла, глядя на молодого красавца с румянцем во всю щеку.

Темные кудри, серо-голубые глазища и ямочки на щеках.

И ростом с два метра.

В открытую дверь пахнуло кладбищенским смрадом, вымокшим пеплом и словно бы плесенью, но увидеть, что там происходит я не смогла. Красавчик полностью перегородил проем. А когда я попробовала выглянуть на улицу, неожиданно ловко притиснул меня к дверному откосу и навис сверху. Я попробовала снова вывернуться из своеобразной ловушки, но тот расставил руки по обе стороны от моей головы. Глаза у него горели веселым блеском.

Отстраненно я пришла к выводу, что он драдер или вовсе вей.

Драконы в своем большинстве светловолосы, а цвет глаз колеблется в палитре от желтого до карего. Серый цвет — редкость, как, впрочем, и золотой. А вот среди веев и драдеров намешано крови, там можно встретить и темноволосых, и синеглазых.

— До чего хорошенькая у старухи прислуга, — удивленно протянул юнец.

Сцапав меня за подбородок, повернул лицо из стороны в сторону, словно любуясь на редкую диковину. Растерянность была так велика, что я даже не думала сопротивляться.

— Приходи ко мне этой ночью, сладкая малышка, я тебя не обижу, — драконир — или он все же драдер? — уткнулся носом мне в волосы и жадно втянул воздух.

— Только осторожно приходи, тайно, а коли мне все понравится, куплю тебе дом не хуже этого.

Первый порыв влепить наглецу пощечину сошел на нет, что очень, очень плохо. Вместо него высунул голову бесенок, которого хлебом не корми, дай потроллить невинных граждан. Прямо сейчас, пока бедолага не успел разглядеть мои возрастные морщинки и опущенные углы губ.

— О, я вовсе не хочу такой дом на Севере, тут холодно, — сказала шепотом.

Рука, держащая меня за подбородок, напряглась. Глаза потемнели до сини. Большой палец бесстыдно скользнул по губам.

— В столице, конечно, — сказала нежно. — И не три этажа, а пять, мне нравится все большое.

Счастливый бесенок внутри выплясывал джигу, приговаривая: «Так его, мерзавца, так его, бесстыдника». Драдер, наконец, распознал иронию и смотрел на меня по-детски обиженными глазами.