Поместье для брошенной жены

— Прошу, после развода не устраивай скандалов и провокаций для моей вейры, не настраивай детей против меня и никогда, ни при каких обстоятельствах не выкладывай секреты нашей артефакторики!

Берн напряженно застыл напротив кресла и почти кричал, заводил самого себя еще больше.

— Не смей на меня орать, — сказала холодно, когда он, наконец, замолк. — Я не стану вредить собственным детям. И тебе, Берн, тоже не стану.

Растерянно оглядевшись, муж буквально упал в кресло напротив. Чудное чайное местечко, где мы частенько собирались на пару минут перед сном, чтобы поделиться переживаниями.

Только семья. Муж, я и дети.

Кто будет собираться здесь отныне?

Словно поймав мою невысказанную мысль, муж обвел взглядом развороченную сборами гостиную.

— Осуждаешь меня? — спросил хмуро.

— Не понимаю, — ответила, помедлив. — Я бы приняла твой выбор и годом раньше.

—А чего ты ожидала? — неожиданно холодно усмехнулся муж. — Я пахал как проклятый ради счастья наших детей. Хочу пожить наконец для себя.

Хочу любить молодую сильную драконицу, которая, возможно, сумеет пробудить мою первородную ипостась.

Он не отводил внимательного драконьего взгляда от моего лица, словно стараясь добраться до сердца. Напиться моей болью.

Поняв что я не отвечу, равнодушно закончил:

— Прости, но за восемнадцать лет брака мы полностью исчерпали себя.

Не мы. Я — исчерпала. Берн этого не сказал, но у меня хороший слух, да и тупой я никогда не была.

Мы познакомились самым дурацким образом из возможных.

Я свалилась на него прямо в момент тренировки. Трое разгоряченных тренировкой дракониров из высокопоставленных семей, в руки одному из которых прилетела девица в больничной сорочке. Прямо с неба. Берн говорил, что я весила не больше фантика от конфеты и снилась ему до красных пятен в глазах. Тогда он любил меня, я знаю. Видела.

За мной ухаживали все трое, но я, как дикий зверек, попускала к себе только Берна. К нему я адаптировалась за сутки беготни по лекарям, поместью его родителей, поездкам на обследования.

Его родители, брезгливо меня осмотревшие, мне не понравились, но сам Берн стоял за меня насмерть. Я и поплыла.

Ну еще бы. Настоящий принц: в старинной кружевной рубахе, выдержавший три дуэли за право называть меня женой, с глазами, горящими черным золотом, из старинной торговой семьи.

Жизнь нас не баловала.

Когда муж пренебрег волей родителей и взял меня в жены, те просто-напросто выставили нас из дома, как нашкодивших котят.