Поместье для брошенной жены

Точнее, часть сожгла, а часть выкинула.

Он словно впервые дочь увидел.

Хороша, как солнышко на востоке. Коса солнечная до пояса, усеянная жемчугом, фарфоровое личико, ресницы вздрагивают черными крыльями, на белых щеках красные пятна гнева. И внутри этой дивной красавицы почему-то сидит злобное расчетливое чудовище, куда-то девшее его дочь.

— Куда выкинула? — Талье подскочила к Дафне, но та даже не поморщилась.

— Не помню, — буркнула дивная красавица. — Я же не сама выкидывала. Слуги или рабочие или вот привратник.

Я вроде привратника просила.

— А где платье, расшитое жемчугом? — тихо спросил Берн.

Он подарил его Риш, когда артефакторика вошла в тройку лидеров по южной области. Сам выбирал ткань, сам давал мерки швеям, жемчуг сам покупал, выбирал каждый кругляш, каждую нить. Кружево редкого плетения заказал из Леяш. Это их общее платье. Воспоминания. Жизнь, рассыпанная жемчугом по подолу.

Оказывается, Риш его не взяла. Он же не проверял, что она взяла, а что нет. Не до того было. Но иногда, ночами, когда совесть заползала змеей в сердце, он почему-то представлял, как Риш складывает в сундук три своих любимых платья, как принцесса из сказки.

Жемчужное, белое и красное свадебное. Берет голубой гарнитур с бирюзой — её любимый, подаренный им на десятую годовщину. Складывает запечатленные снимки детей и украдкой его запечатленный снимок. Еще любит. Еще молится за него ночами. Любовь не умирает за полчаса.

И где она теперь эта любовь? Гниет на помойке. Льют на серебряную ткань дожди, палит солнце, в кружеве гнездятся червяки.

Выцвела и истончалась ткань, разлетелись по белому свету горошины жемчуга. Привратник и забрал себе жемчуг. Оборвал с платья толстыми пальцами, распихивая по карманам.

Дафна тянула с ответом, комкая платье пальцами.

— Я его забрал, — неохотно признался Дан.

Ну что за ребенок такой! Каждое слово клещами вытягивать приходится.

— Где оно? — глухо уточнил Берн.

Все сжалось внутри, слилось в одну маленькую болевую точку. Все еще можно исправить! Он заберет платье, а когда вернется Риш, отдаст его ей.

Купит ей дом, большой и светлый, положит на счет денег, чтобы она жила и ни в чем не нуждалась. Они будут видеться иногда, как добрые друзья. Собираться на воскресных обедах семьей. С детьми и… с детьми. Может потом с внуками. Только родная кровь и никого чужого. Она будет выходить на крыльцо в своем жемчужном платье и ласково брать его за руку, чтобы провести в странный холл, полный таинственных теней и солнечных пятен.