Поместье для брошенной жены

Берт родился Пустым.

Мать смотрела с презрением, сестра не замечала, а отец… полностью потерял к нему интерес. Исчезли учителя, предметы, его сослали в дальнее крыло поместье, в котором даже бытовых артефактов не хватало. Он понял, что это конец, когда в его комнату перестали посылать горничную, и он был вынужден сам отмывать скромные покои от налетевшей осенней пыли. Он, если что, был не против мыть комнату. Он не щеголь и не белоручка, просто… Просто в тот день он понял, что его больше не любят.

И тогда его прибежищем стала черная магия.

Год глубокого погружения в запретный мир подарил ему полноценные драконьи атаки и возможность перекинуться хотя бы во вторичную драконью форму.

Короткая детская исповедь на черном снегу вдруг показала мне в один миг все неприглядные стороны Вальтары. Они вдруг сконцентрировались в этом ребенке.

— Ты сам решил стать черным магом? — я тронула Берта за ледяную руку, но тот не отреагировал.

Его лицо вдруг стало замкнутым и холодным, и стало ясно, что он не скажет больше ни слова.

Снова в воздухе поднялся невидимый агрессивный рык. Воздух сгустился в энергетический коктейль, в котором слилась воедино аура пяти сильных драконов. Волки — теперь я была уверена, что волки — жались ко мне, но переносили присутствие драконов куда лучше, чем сам Берт.

— Не надо мне сказок про то, как ты сам что-то решил. Скажи, кто поручил тебе организовать ловушку, Велеберт, и твоя смерть будет быстрой.

Ральфар в два шага догнал отползающего Берта и поднял за шкирку, как больного кота.

Тряхнул. Голос у него звучал ласково. Если не вслушиваться в смысл слов.

— Целью была вейра Кайш или я? Или мы оба? Скажи кто, и все закончится быстро. Говори!

Ральфар обстреливал Берта вопросами. Давление ауры стало невыносимым, хотя, пожалуй, я переносила ее легче других. Даже Фир, которого я интуитивно относила к следующему по силе дракону, держался исключительно на силе воли. Только глаза горели сапфирами на белом лице.

— Нет! — заорал Берт, — Клятва на мне, ясно?! Клятва!

Меч коротко звякнул, выходя из ножен.

Берт слепо уставился на меня или, может, мимо меня. Куда-то по ту сторону мира, словно его смерть уже свершилась.

Ужас прошил меня короткой стрелой. Ральфар имел право убить черного мага без следствия и суда, имел право судить. А я имела право не вмешиваться, поскольку бабе на войне не место.

Вместо этого я вцепилась в его запястье и выдохнула:

— Фалче, постой. Он может пригодится.