Поместье для брошенной жены

Драконир с запутанным именем ходил за мной неотступной тенью, фотографируя пугающими охровыми глазами каждый мой шаг. Мне было все равно. Я знала, что, если остановлюсь, меня накроет истерикой.

Остановилась только когда Ральфар в сопровождении своей хмурой свиты вернулся в дом, а с ним вместе вернулся тонкий кровавый запашок.

Он пересек залу размашистым четким шагом и без лишних слов подхватил меня на руки.

У меня из рук выпали документы. Лоте, всей душой чуявшая неладное и крутившаяся рядом, охнула.

— Фалче, — Альп… или как там звали моего безымянного стража, остановил Ральфара почти насильно, преградив ему дорогу.

— Без глупостей давай.

В оранжевых глазах плескалось предупреждение, а голос звучал на грани слышимости.

— Без глупостей? — вперед вышел молодой Фалаш, в черных глазах которого метался огонь. — Эта дева… Эта дева не могла не знать, о нахождении в ее доме юного Гроца! Она же не слепая, видела у кого покупала дом. Открой глаза, наконец, и посмотри внимательно. Девица без магии и защиты семьи, умудрилась получить доходное редкое поместье, набитое под самую крышу старинными книгами и артефактами, и сохранить статус вейры.

Её не убили, не продали, не всучили в качестве батарейки одному из магов. Вместо этого она носит дорогие платья и отсиживается на Севере! Охомутала тебя раньше, чем ты до пяти досчитал.

Генерал замер на пороге, но не обернулся. Задумчивый взгляд сверлил стену напротив.

— Ты полегче давай, Люц, — следом раздался голос Пирре. — Не рисуй тут всякое.

Если мы начнем убивать девчонок без следствия, то в Вальтарте баб не останется. Они же все себе на уме и подозрительные, особенно те, что поумнее. Ну арестовать и конвоировать в Вальтарту. Пусть проверят девочку нашу, а то вдруг она тоже темный маг.

Он расхохотался и весело мне подмигнул, видимо, высказывая поддержку.

Я поддержала его угрюмой улыбкой из-за плеча Ральфара.

Я бы тоже сейчас с удовольствием рассмеялась. А уж как будет смеяться следственное министерство, когда мы встретимся, даже думать боязно.

Как бы они там от радости все не умерли.

Виконт Вальве промолчал. Не вступился, но и осуждать не торопился.

Взгляд против воли дернулся к Фиру, который смотрел в ответ так, что и министерство начинало выглядеть неплохим вариантом. В синих глазах тлела тяжелая обида. Обида, присущая отвергнутому половозрелому мужчине, у которого увели понравившуюся самку.

Тем неожиданнее были его слова.

— Слышал я про веру Кайш, — сказал он хмуро.