Поместье для брошенной жены

Бледность, усталость, слишком взрослые глаза на еще детском лице. В них больше не было того отвратительного мальчишеского упрямства, где меня было нужно непременно сломать и сделать более удобной для использования.

На несколько секунд я перешла на внутреннее зрения, и мир привычно покрылся золотой паутиной, и… кое-что в ее узоре мне не понравилось. Аура Дана была нестабильна.

На секунду в голове мелькнула дикая мысль поправить ее наживую. Руками. Магпинцетом было бы лучше, но магпинцета у меня не было. Можно лишь пожелать, и эта нить сдвинется, повинуясь моей воле.

Всего-то сдвинуть одну нить к другой ближе, чтобы закрыть позорную дырку по центру.

Когда я тренировалась на артефактах, сломала несколько годных камней. Два крупных сапфира, топаз и десяток цитринов. Улики своего преступления я спрятала в сейфе, про который Ральфар не хотел знать. Сейчас я сдвигала нити в камне ментальным усилием, но живой человек не камень. Если полезу в живого человека, то просто лишь потянув за одну нить, рассеку его на тысячу мелких осколков.

Равных и геометрически правильной формы.

Дан чуть поколебавшись кивнул вбок и коротким взмахом обрисовал прогулочный маршрут. В сторону сада, по длинной, выложенной особым пружинящим материалом дорожке.

Меня словно пробудило от кошмара. Ум вынырнул из кровавого сна, полного страшной паутины. Вокруг стояло лето, одуряюще пах гибискус, со стороны плаца доносился веселый гомон. Дан смотрел на меня вопросительно.

Я невольно тряхнула головой, выгоняя из головы страшные мысли.

Эта магия… Эта черная магия делала меня опасной для окружающих. Страшно думать, как далеко я могу зайти, просто дергая паутинки.

Но я подумаю об этом после. Сначала нужно решить вопрос с сыном.

Дан заговорил, только когда мы оказались вне досягаемости чужих ушей.

— Мы ждали тебя через две недели. Путь от Севера до Лаша непрост.

— Портал, — пояснила коротко и пока Дан не начал расспрашивать меня первым приказала: — Сядь.

Кивнула на самодельную скамейку, спрятанную в худосочных кустиках акаций.

Дан крупно вздрогнул, растерялся на несколько секунд, но подчинился.

— Ты проиграл в соревновании вейру Рейшу. Как так вышло?

— Дафна сказала проиграть, — ответил хмуро. — Сказала, не привлекать к нашей семье внимания. Мать… Мам, я…

Я обошла скамейку по кругу, подобно акуле, кружащей возле жертвы. И чего я так убивалась? Ах да. Я мыслила, как человек. А надо было просто трепануть зарвавшегося кутенка за шкуру, чтобы не смел рычать на мать.

Ну да ничего.